Читать книгу - "Аллей-уп. Том 3 - Владислав Викторович Порошин"

Но вовремя дал по тормозам, увидев злые глаза Саши Белова, которые выразительно говорили — не смей. Поэтому Сергей вернул мяч в мои крепкие руки. Я бросил короткий взгляд на секундомер, где у нас оставалось ещё 5 секунд на владение мячом. И со спокойным сердцем выстрелил с семи метров по корзине московских армейцев.

— Да! — буквально прорычал, когда мяч нырнул точно в цель и счёт стал — 2:0 в нашу пользу.

«Ничего, мы ещё побарахтаемся», — мысленно усмехнулся я и, прежде чем бежать в защиту, коротко махнул своей девушке Лене, которая своей невероятной интуицией, по сути, спасла нашу команду. И в данную секунду Лена вместе с подругами из волейбольного «Спартака» сидела на отдельной лавочке недалеко от нашей скамейке запасных и держала за нас кулачки.

* * *

Александр Гомельский сегодня волновался даже больше, чем в прошедшую пятницу. Потому что сегодня он не имел никакого права проиграть. Ведь маршал Гречко сделал всё возможное, дабы облегчить победу ЦСКА. К сожалению, в реальности многое пошло не так. Например, лучшие игроки ленинградской команды, неожиданно ночью улетев в Ленинград, выскользнули из западни. Хуже того — происшествие с баскетболистами «Спартака» дошло до членов ЦК КПСС. После чего маршалу сначала позвонил министр МВД, товарищ Щёлоков и сказал, что я хоть тебе в этом деле немного помог, но вместе с тобой отвечать перед ЦК не желаю. Разбирайся с этим делом сам.

Затем до маршала дозвонился товарищ Суслов и нудным голосом отчитал, что это было вопиющее нарушение советской законности, и что такими методами мы никогда не построим коммунизм. Маршалу Гречко даже пришлось оправдываться и уверять, что он впервые слышит об этом происшествии и возможно это дело рук кого-то из его ретивых подчинённых, и он быстро во всём разберётся и наведёт порядок.

Но на этом скандал не закончился. В «Останкино» срочно отменили телетрансляцию данного финального баскетбольного поединка и вставили в сетку вещания чемпионат СССР по боксу. И случилось это тоже именно из-за членов ЦК, которые решили не баламутить простой народ. Ведь комментатору матча нужно же было как-то зрителям пояснить — куда подевались ещё пять баскетболистов ленинградской команды? В принципе Кондрашин мог дозаявить своих дублёров. Однако дублёры как назло в субботу улетели во Владивосток на товарищеский турнир, и вернуться в Ленинград могли не раньше сегодняшней ночи.

«Лучше бы вообще никого не трогали», — пробубнил про себя Гомельский и внимательно уставился на площадку. А там пока хозяева поля вели в счёте — 24:21. На табло оставалось играть в первом периоде ещё 5 минут. И вся надежда Гомельского оставалась на своих прославленных железных ветеранов и на судейскую бригаду, которая за отдельную плату пообещала, что на некоторые нарушения правил со стороны ЦСКА будет смотреть сквозь пальцы. Но совсем уж убивать «Спартак» судьи наотрез отказались.

Вот и сейчас спартаковец Михаил Юрьев прорвался с мячом в трехсекундную зону и получил сильный толчок в бок. Но даже из такого положения, падая на паркет, спартаковец исполнил полукрюк и добыл для своей команды ещё два очка, сделав счёт — 26:21. Но более странным выглядело то, что Юрьев на судей даже не посмотрел, словно морально был готов к нечестному судейству.

«Твою мать, что же он вытворяет-то? — мысленно выругался Гомельский и покосился на свою скамейку запасных. — Пожалуй, пора выпускать свежие силы. Ничего-ничего, сейчас взвинтим темп и „Спартак“ как миленький поплывёт. Тем более что впереди играть целый второй период».

* * *

— Они ещё и судей прикупили, — хмыкнул Саша Белов, когда в очередной нашей атаке на нём буквально повис игрок московской команды.

Только Белов всё равно запихал мяч в корзину гостей. Потому что наши силовые тренировки и правильное питание не прошли даром. Теперь Белов имел мощные бицепсы и такой же словно у культуриста мощный прокаченный торс.

— Забей на судейство, — буркнул я и приготовился оборонять своё кольцо.

За минуту до конца первого периода мы сгрудились под своим щитом в нашей трёхсекундной зоне и принялись ждать активных действий московских армейцев. Странно, но имея полную свободу действий на периметре, гости всё равно старались пробиться к нашему кольцу как можно ближе, словно не доверяя своим средним броскам. Вот и сейчас форвард ЦСКА 198-сантиметровый Евгений Коваленко вломился на наши защитные порядки и воткнулся прямо в тело Саши Белостенного. Это был чистейший фол в нападении. Но судья разглядел фол со стороны нашего юного центрового. Трибуны «Юбилейного» загудели как растревоженный улей и с разных сторон послышалось: «Судью на мыло! Сколько тебе заплатили, козёл⁈ Засунь свисток себе в зад!». А потом трибуны как-то скооперировались и стали скандировать: «По-зор! По-зор! По-зор!».

— Да вы чё, товарищ судья⁈ — заголосил наш игрок. — Я даже не шелохнулся! Я же стоял как памятник! Какой фол⁈

— Блокировка, — упрямо повторил рефери нашего поединка, назначил два штрафных броска и отправил Сашку Белостенного на скамейку до конца игры за пять персональных замечаний.

— Вот почему они с дистанции не бьют, — шепнул мне Саша Белов. — Теперь у них новая тактика. Теперь они будут выбивать нас как кегли в боулинге. У меня уже три фола, у вас у всех по одному замечанию. Вот и считай.

— Ёкарный бабай, — прорычал я и покосился на табло, где мы всё ещё вели в счёте — 30:25.

В этот момент Коваленко встал на линию штрафных бросков, а у нас со скамейки вышел вместо 214-сантиметрового Гулливера, вышел 188-сантметровый ветеран — Юрий Штукин. Однако есть справедливость на белом свете. Коваленко пыхтел-пыхтел, стучал мячом в пол, но всё равно оба штрафных броска промазал. Поэтому в следующую секунду Саша Белов выиграл подбор и бросил меня в быстрый отрыв. И я на эмоциях в одиночку пролетел через всю площадку и, обыграв по пути одного игрока армейской команды, вонзил мяч сверху, исполнив чуть ли не первый слэм-данк в этом матче.

— Дааааа! — заголосили зрители на трибунах, и счёт стал — 32:25.

Но с преимуществом в 7 очков на перерыв московский ЦСКА нам уйти не дал. У них с привычным хладнокровием реализовал средний бросок Сергей Белов. Счёт сделался — 32:27 и трибуны, скандируя: «Молодцы! Молодцы!», проводили нас в подтрибунное помещение.

В раздевалке же было непривычно тихо. Никто не шутил и не травил анекдоты, никто не предлагал пойти в ресторан по поводу выигрыша золотых медалей чемпионата СССР. Кондрашин нервно