Читать книгу - "Аллей-уп. Том 3 - Владислав Викторович Порошин"

— Дурак, — захихикала Лена и сказала, что пошла к себе в номер собирать вещи.

Я тут же отменил заказ на мороженое и для начала решил переговорить с Сашей Беловым. В этот момент музыканты как раз допели песню о том, что не надо печалиться, и что вся жизнь впереди. И образовалась небольшая звуковая пауза.

— Саня, — я пихнул друга в плечо. — Мы тут с Леной решили в Ленинград рвануть.

— На фига? — удивился он. — Завтра спокойно погуляем по Москве, посмотрим модный показ. Посидим в ресторане. Куда спешить?

— А если маршал Гречко вдруг решит наш «Спартак» наказать? — прошептал я. — Прикинь — ЦСКА выходит на паркет «Юбилейного», а наша команда отбывает здесь в Москве пятнадцать суток за бросание окурков мимо урны или за ругань в общественном месте? Как тебе такой поворот сюжета?

— Ерунда. Ха-ха-ха. Тогда будет скандал союзного значения, ха-ха-ха, — загоготал Белов.

— А если он закроет только нас с тобой? — пролепетал я и у меня внутри опять что-то ёкнуло. — Тогда никакого скандала не будет. ЦСКА спокойно возьмёт наше золото, и мы никому ничего не докажем.

— Твою мать, — выругался Саша Белов, который уже имел дело с правоохранительными органами и никаких иллюзий по поводу их не питал. — Тогда я лечу с вами. Только надо всех парней предупредить. И Петровича тоже.

— Тогда ты поговори с парнями, а я с Петровичем, — я уже решил было кинуться в фойе, но тут притормозил и добавил. — Только вряд ли они тебя послушают. Поэтому надо уговорить хотя бы молодых — Капустина, Тараканова и Белостенного.

— За это можешь не беспокоиться. Я эту молодежь подзатыльниками направлю в нужное русло, — буркнул Белов, и мы разбежались в разные стороны.

* * *

А через два дня, в воскресенье 27-го марта, во Дворце спорта «Юбилейный» ленинградские баскетбольные болельщики наблюдали очень странную картину. На одной половине поля разминались столичные армейцы, которые прибыли на финальный матч в полном составе. А на другой половине готовились к игре всего шесть баскетболистов «Спартака»: Александр Белов, Геннадий Капустин, Сергей Тараканов, Александр Белостенный, 31-летний ветеран Юрий Штукин и я, Михаил Юрьев. Кроме того на лавке сидели — травмированный центровой Михаил Силантьев и чёрный от злости главный тренер Владимир Кондрашин. Все остальные парни в данный момент находились в Москве и сидели в КПЗ района Хамовники.

Их сцапали прямо в фойе гостиницы «Юность», где они якобы устроили пьяную драку. Если быть точнее, то драка действительно имела место быть и пьяные хари тоже имелись, а наших парней загребли за компанию. По странному стечению обстоятельств наши парни оказались в не нужном месте и в не нужное время. Они лишь чуть-чуть потолкались с этими алкашами и этого было достаточно для товарищей из милиции. А когда Владимир Кондрашин сунулся Павлова, Яковлева, Большакова, Кузнецова и Макеева вызволять, то ему сказали, что закон есть закон и его должны соблюдать все — в том числе и советские баскетболисты. А ещё один малозаметный сотрудник КПЗ шепнул Кондрашину, что жаловаться бесполезно, и что ребят выпустят совсем скоро — в воскресенье вечером, когда закончится финальный матч. И только ветеран Штукин, который остался спать в номере и не пошёл вместе со всеми гулять по Москве, избежал этого ареста.

Уж на что Владимир Петрович был хмурым и неулыбчивым человеком, но сегодня на его лицо было просто страшно смотреть. Болельщики, коих собралось на финальный матч десять тысяч человек, тоже вели себя необычайно тихо. И сейчас многие из них перешёптывались, обсуждая многочисленные слухи. Что касается игроков ЦСКА, то они прекрасно всё понимали и старались не смотреть нам в глаза. А Толя Мышкин в подтрибунном коридоре мне признался, что к этой подставе мы не имеем никакого отношения, и что данное решение принималось на самом верху. Однако кое-кто из москвичей считал, что наши парни сами виноваты. И настраивались эти «совестливые игроки» на самый решительный спортивный бой.

— Сегодня, мужики, играем медленно. Используем все 30 секунд отведённых на атаку,— сказал я своим парням, когда главный судья попросил всех лишних покинуть площадку. — В защите стараемся не фолить. И с самого начала встаём в зону, чтобы соперник не пролез под наше кольцо. Пусть палят с дистанции.

— И в быстрые отрывы не бежим? — пискнул Генка Капустин.

— Не бежим, — проворчал вместо меня Саша Белов. — Вы поймите, пацаны, у нас нет задачи разгромить ЦСКА. Мы должны дотерпеть до финальной сирены и не проиграть с разницей в 20 очков.

— И ещё — если кто устал, то не надо стесняться об этом говорить, — добавил я. — Юра тут же выйдет на замену, — я похлопал по плечу ветерана Юрия Штукина.

— И главное, мужики, мы сегодня просто обязаны взять золото, за наш город Ленинград и за наших парней, которые сидят в КПЗ, — сказал Штукин.

— И за Петровича, — рыкнул Саша Белов.

А потом началась игра. Наш Саша Белостенный вышел на спорный мяч против армейского центрового Сергея Коваленко, которому при росте в 214 сантиметров уступал один сантиметр. И когда судья подбросил баскетбольную сферу, Белостенный выпрыгнул чуть выше и чуть раньше и выиграл этот мяч. Даже такую маленькую победу зрители встретили аплодисментами.

Далее мяч угодил в руки Гены Капустина и на него сразу выдвинулся армеец Стас Ерёмин. Ко мне приклеился Сергей Белов. Сергея Тараканова прихватил Иван Едешко. А рядом с Сашей Беловым вырос Алжан Жармухамедов. Другими словами — Гомельский вновь бросил в бой опытную ветеранскую гвардию, а так же не менее опытного 28-летнего Коваленко и 25-летнего Ерёмина. Толю Мышкину, у которого всё ещё побаливала рука, наставник ЦСКА приберёг на потом. Кстати, в Ленинград не приехал новобранец москвичей и наш опальный защитник — Владимир Арзамасков. Сегодня вместо него под тем же 11-ым номером в заявку включили Николая Ковыркина. Однако нам от этого было не легче.

Тем временем Генка сделал передачу в моём направлении, и уже я, дважды переведя мяч между ног, убежал на половину ЦСКА.

— Не спешим! — ещё раз напомнил я своим товарищам главный девиз сегодняшнего матча.

После чего отдал пас Тараканову, который открылся на периметре. Тарик попытался пойти в проход.