Читать книгу - "Аллей-уп. Том 3 - Владислав Викторович Порошин"

ходил взад и вперёд. Кстати, наш второй тренер Евгений Кожевников тоже остался в Москве, ждать, когда парней выпустят из КПЗ. И мы так же в тишине пили горячий чай. И главный тренер наконец-то проскрежетал, что надо терпеть и тогда победа будет за нами.

«Очень вдохновляющая речь. Почти как в песне. Смело мы в бой пойдём, / За власть советов, / И как один умрём / За дело это», — подумал я и решил предложть одну хитрость:

— Владимир Петрович, армейцы сейчас с первых минут начнут выбивать Сашу Белова. Точно так же как выбили Сашку Белостенного.

— Сам знаю, не дурак, — рыкнул он.

— А давайте мы Белова спрячем, — после этих слов на меня все посмотрели, как на идиота. — Пусть на площадку выйдет Миша Силантьев.

Кондрашин уставился в тот угол, где притих наш травмированный центровой, который бегать пока не мог, прыгать тоже, да и играть, пожалуй, был не в состоянии. Зато он замечательно мог ходить, грозно хмурить брови и поднимать руки вверх.

— Если мы будем так же тянуть время в позиционном нападении, то на семь минут нашего Михаила хватит, — поддакнул мне Юра Штукин. — А потом выйдет Санька, и мы как-нибудь до финала достоим.

— Силантьев, разминайся, если можешь, — проворчал Кондрашин, но увидев недовольное лицо центрового, рыкнул. — Надо, Миша, надо.

* * *

«Даваааай! Давааааай!» — громко визжали девчонки из ленинградского волейбольного «Спартака», когда к 30-ой минуте матча счёт всё ещё был равный — 49:49. Да что там Лена Орехова и её подруги, весь «Юбилейный» стоял на ушах. Почти полчаса чистого игрового времени ленинградская баскетбольная дружина достойно билась и против судейства, и против превосходящего численностью соперника.

Особенно потешным вышло начало второго периода, когда на паркет вышел Михаил Силантьев. Это игрок еле-еле перемещался по площадке. Точнее говоря, он просто стоял под нашим кольцом и иногда поднимал руки верх. И ЦСКА не мог понять — как совладать с этим игроком? Его же нужно было усадить обратно на лавку за перебор персональных замечаний. А как это сделать, когда он еле двигается? И если кто-то из игроков ЦСКА сам врезался в него с разгона, то судья просто не мог выписать фолы и штрафануть Михаила за блокировку. Только к 25-ой минуте армейцы придумали, как убрать Силантьева с площадки. Они врывались в трёхсекундную зону и во время броска своими руками находили контакт с руками нашего центрового. И тогда уже судья свистел Михаилу неправильную постановку блока.

И всё эти длинные и мучительные минуты «Спартак» в атаку бегал вчетвером. Лена только сейчас поразилась тому, как ловко водит мяч её любимый человек. Ведь Миша Юрьев один накручивал сразу двух игроков ЦСКА, переводя мяч то между ног, то за спиной. А ещё он несколько раз во время дриблинга показал очень интересный разворот на сто восемьдесят градусов. Благодаря чему «Спартак» продолжал набирать очки.

Но к 30-ой минуте матча за перебор фолов Михаил Силантьев всё же покинул площадку, вызвав шквал аплодисментов. И на паркет вышел Александр Белов, последний баскетболист в составе ленинградской команды.

«Нагружайте фолами Белова!» — уже не стесняясь, кричал тренер ЦСКА Гомельский. — Все атаки ведём через трёхсекундную зону!

— На что москвичи надеются? — спросила Лену её подруга Оля. — Всё равно ведь за оставшееся время ЦСКА не отыграет 20 очков?

— Не знаю, — пожала плечами она.

* * *

Наконец, за 5 минут до финальной сирены армейские баскетболисты и хулиганская судейская бригада убрали с площадки нашего Александра Белова. И мы остались вчетвером: Гена Капустин, Сергей Тараканов, Юрий Штукин и я. Народ же на трибунах просто вышел из себя. Многие кричали, что найдут всю судейскую бригаду и разберутся с ними по-мужски. В зал даже прибыл дополнительный милицейский наряд. Ну а я в эти секунды пока кипели страсти, попытался хоть немного отдышаться и отдохнуть. Честно говоря, я уже еле-еле бегал и не очень хорошо соображал. Кстати, счёт в матче всё ещё бал равный — 55:55.

— Я не понимаю, а чего ЦСКА добивается? — прохрипел такой же уставший и мокрый от пота Гена Капустин.

— Я, кажется, всё понял, — тяжело вздохнул Серёжа Тараканов. — Они хотят закончить основное время матча вничью. А потом, в дополнительные пять минут, сделать нужную разницу в счёте.

— А я думал, что овертайма не будет, — буркнул Юра Штукин. — У нас же финал проходит по принципу двух игр и общего счёта за эти две игры.

— А я практически уверен, что при ничейном счёте в этой конкретной игре будет именно что овертайм, — проворчал я и, кивнув в сторону Александра Гомельского, добавил. — Смотрите, как Александр Яковлевич улыбается? Давайте сейчас поменяем тактику. В защите больше не играем. Пусть ЦСКА забрасывает без сопротивления. Как только они на 10 очков уйдут вперёд, включаемся в игру. Овертайм, мужики, я уже не переживу.

— Я тоже не осилю, — прохрипел Капустин.

И как только страсти на трибунах улеглись, и судья своим требовательным свистком продолжил встречу, началась очень странная игра. Если кто-то из нас забрасывал в корзину ЦСКА два очка, то гости тут же отыгрывались. Тем более теперь никто из нас в защите не убивался. А как только мы в нападении мазали. Промахивались и игроки московской команды. И за минуту до конца счёт был всё ещё равный — 61:61.

— А вот теперь, мужики, включаемся по полной, — прохрипел я, когда Тараканов выбросил мяч из-за лицевой линии.

Правда, я так устал, что пришёл в нападение пешком. Далее сделал передачу на Гену Капустина. Генка вернул мяч в мои загребущие руки. Армейцы же тем временем спокойно стояли под своим щитом и разве только не смеялись. И это меня несколько взбодрило. Не люблю быть посмешищем. Поэтому я заметил, что до конца владения мячом осталось три секунды. И из последних сил метнул баскетбольный снаряд с семи метров точно в цель.

— Даааа! — радостно заголосили зрители на трибунах «Юбилейного», когда счёт стал 63:61 в нашу пользу.

— Отыграться! Срочно отыграться! Я приказываю забить два очка! — затопал ногами Гомельский.

Мы откатились в защиту. Игроки ЦСКА быстро прибежали в нападение и довели мяч до Алжана Жармухамедова. А у нас мало того что на одного игрока было меньше, под кольцом бороться с Алжаном было просто некому. Однако