Читать книгу - "Аллей-уп. Том 3 - Владислав Викторович Порошин"

на армейскую хитрость нашёлся и у нас достойный ответ. Как только Жар получил мяч, борцовским захватом высоченного армейца обхватил наш героический ветеран Юра Штукин и повалил его на паркет.

— Дави Москвууу! — голосили трибуны.

Судья моментально остановил игру и назначил два штрафных броска. И вроде всё просто: забрасывай оба мяча и мы уже не отыграемся. Но баскетбольные Боги сегодня были на нашей стороне. Жар первым броском промахнулся и только второй мяч положил точно в цель. Счёт сделался — 63:62 и Кондраишн взял последний тайм-аут.

— Ничего не понимаю, — пробурчал Владимир Петрович. — Чего ЦСКА добивается?

— Ничью они хотят и овертайм, чтобы в дополнительное время набросать нам больше 20 очков, — ответил герой эпизода Юра Штукин.

— Какой ещё овертайм? — опешил наш главный тренер и побежал к судейскому столику.

— Собрались, мужики, ещё немного осталось потерпеть и поедем в лучший ресторан города Ленинрграда! — пробасил Саша Белов.

— Погуляем сегодня, как никогда! — радостно сообщил нам Саша Белостенный.

— Не говор гоп, — буркунл Штукин.

А Петрович, вернувшись от судейского столика, пророкотал, что эти черти крутят баскетбольные правила на одном месте, и творят, что хотят. После чего беспомощно плюхнулся на лавку.

— Всё окей, мужики, — улыбнулся я. — Отыграть одно очко в баскетболе намного сложнее, чем два. Понимаете — к чему я клоню?

— Точняк! — загоготал Гена Капустин и за ним захохотали остальные игроки нашей ленинградской команды.

А ровно через минуту, когда возобновился матч, я лично выбросил баскетбольную сферу по высокой траектории на половину поля ЦСКА. Хотя все мои товарищи остались стоять около нашего щита. И пока армейцы бегали за мячом, пока вели его в нападение, а потом судорожно пытались хоть что-то разыграть и выполнить бросок, время матча истекло. Разве только с сиреной поразил наше кольцо самый результативный баскетболист этого поединка — Сергей Белов. Счёт сделался — 63:64 в пользу московских гостей. Однако радости этот протокольный факт армейцам не принёс.

— Дааааа! — орали мы, бегая по площадке и обнимаясь со всеми болельщиками, которые проникли на поле сквозь милицейский кордон.

— Мы — чемпионы эС эС эС эР! — голосил я, обнимая свою подругу Лену, которая выбежал в центральный круг раньше всех остальных любителей спорта.

Даже Владимир Кондрашин, который улыбался по большим праздникам, сидя на лавке вдруг расхохотался. Дескать, получи Москва и распишись. И к нему чуть ли не в очередь выстроились ветераны местного городского баскетбола, чтобы пожать руку и поздравить с золотыми медалями. А Миша Силантьев медленно расхаживал средь людской толпы, и возвышаясь над ней на двадцать сантиметров, всем нам говорил:

— Это был лучший баскетбол в моей жизни. Спасибо за игру.

Наконец мы сделали финальную фотографию, где среди высоких и плечистых баскетболистов стояли изящные барышни из волейбольного «Спартака». Так как одна из них, а именно моя подруга Лена, нас буквально спасла.

Глава 12

В среду 31-го марта почти всё было готово для операции по поимке выборгского маньяка. К сожалению, об этом изверге не писали советские газеты. Да и я, баскетболист сборной СССР Михаил Юрьев, коренной житель этого города ничего о нём никогда не слышал. Там в будущем его злодеяния как-то обошли вниманием. Потому что здесь в 1976 году его, скорее всего, просто не поймали, списав часть преступлений на совершенно невиновных людей. Что же с маньяком произошло в реальности? Кто остановил его зверские преступления? Возможно, с маньяком покончил его величество случай, то есть само проведение или сам Творец небесный. Этот враг рода человеческого внезапно умер из-за неосторожности.

Кстати, разрабатывая операцию вместе с инспектором уголовного розыска, страшим лейтенантом Чвановым, я вспомнил рассказ деда о его коллеге, путевом обходчике, который в пьяном виде угодил под мимо проходящий поезд. «Будешь пить, Михаил, кончишь под колёсами локомотива», — рычал он на меня, когда чувствовал запах перегара. Да, я рос не ангелом и мог позволить себе лишнее. Но к семнадцати годам основательно взялся за ум и больше одной кружки пива себе не позволял.

— Так почему ты считаешь, что наш маньяк — это путевой обходчик Дмитрий Кривопусков? — в очередной раз спросил Николай Чванов, когда я сидел на диване в гостиной, склонившись над картой города Выборга.

Уже второй день наш небольшой отряд — я, старший лейтенант Чванов, а так же две сотрудницы правоохранительных органов Алла и Вера занимали служебную двухкомнатную выборгскую квартиру, которая принадлежала ГУВД города Ленинграда и Ленинградской области. Алла и Вера работали в картотеке ГУВД и требовались для операции по поимке маньяка в качестве приманок. Само собой девушки на эту опасную работу согласились добровольно. И кое-какое представление о самообороне имели. Более крепкая и мускулистая Вера так вообще обладала третьим разрядом по самбо и мечтала об оперативной работе. В данный момент девушки ушли в магазин за продуктами, а мы всё никак не могли подобрать подходящее место в Выборге для ловушки на маньяка.

— Я не понимаю — почему ты отбрасываешь Константина Степанова? — спросил Чванов, присев в кресло напротив меня. — Он тоже работает путевым обходчиком, тоже состоит в народной дружине, и так же может хоть круглосуточно на товарных поездах перемещаться вдоль нашей железнодорожной ветки.

Инспектор УГРО прямо поверх карты выложил две фотографии этих двух парней, которые полностью соответствовали всем тем критериям, что я понахватался при просмотре детективных сериалов из будущего. И с этих фотографий на меня взирали: Дмитрий Кривопусков — симпатичный с наглой весёлой улыбкой светло-русый 27-летний широкоплечий парень, и Константин Степанов — хмурый худосочный 33-летний мужчина, по лицу которого было видно, что перед нами находится первостатейный зануда и душнила. Кстати, Алла и Вера обе сказали, что вероятный маньяк — это, конечно же, Степанов. «У него это на лбу написано», — хмыкнула Вера, сжав кулаки. «А Дмитрий маньяком быть не может! У него наверняка от девчонок отбоя нет. Зачем ему заниматься всякой такой гадостью?», — поддакнула ей более женственная и романтичная Алла. «Чужая душа, барышни — это беспросветные потёмки», — ответил я и добавил, что если Кривопусков не сунется в нашу ловушку, то на следующий день мы таким же образом проверим и Степанова.

— Почему именно Кривопусков? — повторил свой вопрос старший лейтенант Чванов.

— Тут вот в чём дело, — поморщился я,