Читать книгу - "Сын помещика 17 - Никита Васильевич Семин"

поспешает, все равно ранее нас не проедет. Только если господина Уварова раньше упредили, но я не видал его тарантас.

— Ясно. Трогай!

Дорога шла накатанная: обозы придавили снег так, что полозья по нему катились, как по льду. Мороз стоял крепкий, но без ветра. Тарантас набрал быстрый ход, чтобы к вечеру, пусть и позднему, уже быть в Дубовке. А версты через три он догнал возок Уварова, и тот, услыхав за спиной бубенцы, велел кучеру придержать.

— Сергей Александрович! — крикнул он, оборачиваясь и поднимая воротник. — Садитесь, вместе веселее.

Леонид Валерьевич был в бобровой шапке, тоже без своих домочадцев, потому места хватило на обоих. Они уселись рядом, прикрыли ноги волчьей шкурой, и возок пошел дальше.

— Что скажете? — спросил Уваров. — Я рескрипт читал трижды. И ничего не понял, кроме того, что велено вводить и что мы тому первыми.

— Я знаю больше, — сказал Сергей Александрович и сам почувствовал, как в голосе прибавилось весу. — Мне Роман писал. Позавчера то письмо пришло.

Уваров повернулся к нему всем корпусом.

— И что?

— Свобода будет недаром, а с выкупом. Выкуп фиксированный, не такой, какой барин назначит. Землю мужику не отдают вовсе: надела не отрезают, вся земля остается за нами. Мужик получает волю и право наняться в артель, к кому хочет: к своему помещику, к соседнему, али к купцу. А дети, которые родятся после объявления, будут свободными, и долг отца на них не переходит.

Уваров долго молчал, глядя перед собой на дорогу.

— Земля, стало быть, наша, — проговорил он наконец. — Это уже легче.

— Легче, — согласился Сергей Александрович. — Только вот беда — не поднялись бы мужики от того, что их наделов лишают. И пойдут ли они вообще в артели?

— Придут, — сказал Уваров. — Против воли государя им не устоять. Да и мы со своей стороны сидеть сложа руки не будем. А вы, Сергей Александрович, чем недовольны? Сын у вас вон где. В рескрипте его имя стоит. Вся губерния знает теперь, чья это работа.

— Этим и недоволен, — сказал Винокуров, и вышло это у него резче, чем он хотел. — Я горд, Леонид Валерьевич, Романом. А только скажите мне честно: кто завтра останется недоволен — на кого будут указывать? На государя? Нет. На Винокуровых. Нас будут проклинать в уезде, за столом не сядут, здороваться будут сквозь зубы. Все, у кого плохо пойдет дело, станут твердить, что Винокуров их разорил.

Уваров усмехнулся и поправил шапку.

— Не разорил он никого, покуда еще и не начали. А что проклинать будут — так не все же? Друзья от вас не отвернутся: я вот сижу рядом и не отсаживаюсь. А те, кто станет проклинать, ничего не сделают, потому что за Романом вашим не губернатор даже, а государь. Они это быстрее нас с вами поймут, как только узнают.

— Может, вы и правы, — вздохнул Сергей Александрович, немного отходя.

— А еще вот что, — продолжал Уваров. — К вам скоро придут просить. Через вас, через сына. Одному — побольше артелей в управление отдать, другому — долг для крестьян прибавить, третьему переписать что-нибудь так, как ему хочется. Вы уж держитесь крепко, Сергей Александрович: уступите одному — и через месяц у вас вся губерния будет просить.

Винокуров хотел ответить, но сначала налетел ветер, а потом уже показался дым над слободами. Он поправил воротник и смотрел, как город все быстрее приближается, вырастая на глазах.

— Как вы думаете, — спросил он, — что нам скажут?

— Много чего, — пожал плечами Уваров. — Никифор Андреевич человек основательный: соберет, объяснит, что знает. Может, бумаги какие покажет.

— Может, и Роман там будет, — сказал Сергей Александрович, стараясь, чтобы это прозвучало равнодушно. — Комиссия-то, слышно, в Саратове. Он мне оттуда телеграфировал. Адрес называл, да то, что в уезд отправляется для работы. Может — в наш в первую голову?

— Может, и так, — согласился Уваров. — Скоро все сами узнаем.

Сергей Александрович смотрел на приближающийся город и поймал себя на мысли, что сильно соскучился по Роману. И был бы рад его видеть даже без всякой реформы и если бы он прибыл без нового чина и должности.

Глава 10

12 — 13 февраля 1860 года

Дубовка

К семи часам у дома Пазухина стояло пять саней. Остальные помещики прибывали позже, из-за удаленности опаздывая к назначенному времени, но это сейчас мало кого волновало. Главное было — узнать подробности о новом указе из первых уст.

Кучера топтались у каретника, хлопали рукавицами, переговаривались о том, чей барин приехал первым, а в сенях лакей принимал шубы и складывал их на лавку так, что к концу съезда получилась гора меха, из которой торчали чьи-то шинели.

В гостиной горели все свечи, какие были в доме, и от этого общество, собравшееся в креслах, выглядело торжественно и недовольно одновременно. Пазухин стоял у стола, на котором лежала карта уезда и переписанная копия сенатских указов, и никого не садил, пока не съехались все. Городской голова Повелецкий обмахивался платком в углу; Губин, не снимая мундира, пристроился у двери, чтобы видеть всех; Самарин сидел сбоку, с портфелем на коленях.

К семи успело подъехать только шестеро помещиков, чьи имения были ближе всего к городу. Петр Ильич Мосолов, плотный, с одышкой, в сюртуке, который был ему узок в поясе, сел первым и сразу развернул кресло так, чтобы оказаться напротив Самарина. Афанасий Петрович Кулыгин, сухой и вежливый, улыбался всем и ни на кого не смотрел. Вдова Марья Дмитриевна Безобразова, в черном платье и с ридикюлем на коленях, сидела прямо, как на приеме у начальницы института. Граф Свечин опоздал буквально на десять минут, но все равно считался пришедшим вовремя. Уваров вошел вместе с Винокуровым и сел рядом с ним. Подойдут ли остальные помещики, было неизвестно, а потому решили начать пока таким составом.

— Господа, — заговорил Пазухин, когда лакей обнес собравшихся чаем, — я собрал вас не для того, чтобы что-то решать. Решил уже все государь, а мы будем исполнять. Я собрал вас, чтобы вы услышали все прежде, чем услышит мужик. Завтра в полдень Юрий Федорович скажет то же самое народу на площади. Чтобы вам не пришлось краснеть