Читать книгу - "Пушкинская эпоха: преддверие. XVIII век - Сергей Владимирович Сурин"

1759 году). Екатерине Княжниной-Сумароковой приписывают еще и первый опыт освистывания спектакля в российской истории (доподлинно неизвестно, раздался ли первый свист в 1781 году именно из ложи Княжниных, но женщиной Екатерина Александровна точно была смелой).

Через три года после женитьбы (семейная жизнь – дело затратное) случилась первая нелицеприятная история с деньгами среди русских литераторов[67] – Яков Борисович растратил огромную сумму – шесть тысяч казенных рублей (около 12 миллионов нынешних) и был приговорен ни много ни мало к смертной казни. Приговор, как и ожидалось, был смягчен – вместо казни Княжнина лишили офицерского звания и дворянства[68]. Впрочем, через четыре года Екатерина II, вспомнив трагедию «Дидона» и обретя доброе расположение духа после зачистки последствий Пугачёвского бунта, простила драматурга, вернув ему и дворянский титул, и звание. Так что вполне закономерным выглядело принятие Якова Борисовича в члены Российской академии.

Очередной успех амнистированному Княжнину приносит постановка трагедии «Росслав»[69], в том числе и из-за счастливого финала: гадский злодей погибает, а конструктивно настроенные персонажи отправляются строить светлое будущее. Княжнин уверенно шел по стопам своего тестя, который при постановке «Гамлета» оставил принца датского здравствовать в целях создания у зрителя позитивного послевкусия.

После «Росслава» Яков Борисович берет тайм-аут на сочинение трагедий, предлагая российскому зрителю забавные комедии выходного дня, которые добавляют ему популярности (прежде всего пьесы «Хвастун» и «Чудаки»), но не повышают его рейтинг по гамбургскому счету – до «Недоросля» Фонвизина и «Ябеды» Капниста Княжнин не допрыгнул.

Лишь черни не дана отличная свободаБыть умным без наук. Не правда ли, мадам?Мы, знатные, совсем родимся уж готовы.Как я умен теперь, я так родился сам.(Яков Княжнин. «Чудаки»)

К. Брож. Зал Эрмитажного театра в день парадного спектакля

За два года до смерти Княжнин снова берется за трагедию, и более чем успешно: пишет «Вадима Новгородского». Окончание этой пьесы (в которой русский монарх показан узурпатором власти, сокрушившим порядки вольного города, где процветали свобода и равноправие) совпало с началом Французской революции…

Самодержавие, повсюду бед содетель,Вредит и самую чистейшу добродетельИ, невозбранные пути открыв страстям,Дает свободу быть тиранами царям…(Яков Княжнин. «Вадим Новгородский»)

Яков Борисович, чувствуя, что с публикацией и постановкой «Вадима» лучше повременить, делится своей новинкой лишь с самыми близкими друзьями, а в начале 1791 года умирает от простуды.

Через два года после смерти автора пьеса попадает к княгине Дашковой, которая, будучи не в ладах с императрицей, решает подразнить ее, напечатав «Вадима» в «Российском Феатре» (издание Петербургской академии) и выпустив отдельным изданием. Это вызвало значительный скандал в угасающем екатерининском номенклатурном семействе[70]. Тираж был уничтожен – экземпляры, раскупленные читателями, изымали в течение нескольких лет…

Обратите внимание: узурпатор-самодержец Рурик не говорит в пьесе ничего глупого, ничего циничного и тиранского, он выведен Княжниным умным, эмоциональным, симпатичным и благородным, и в этом безусловная огромная заслуга автора. За 130 лет до булгаковского Понтия Пилата самодержец Рурик, глядя на трупы любимой женщины и ее отца в финале пьесы (никакого хеппи-энда – герои закалываются кинжалом и мечом), мог сказать: «У меня плохая должность». Низкий поклон Княжнину!

Но вернемся к Ивану Ивановичу Бецкому.

Четвертая ипостась Ивана Ивановича

Стало доброй традицией назначать Ивана Ивановича на новые, до этого провальные должности – знали, что он не откажется, взвалит на себя и сдюжит. Через год после начала работы во главе Академии художеств Бецкой был назначен шефом Сухопутного шляхетского кадетского корпуса. Это заведение все время меняло свое название – в диапазоне от Рыцарской академии при Анне Иоанновне через Императорский сухопутный шляхетский кадетский корпус при Екатерине к Первому кадетскому корпусу в XIX веке (размещался корпус в Меншиковском дворце на набережной Невы). Бецкой изменил устав, сделав еще больший крен в сторону обильного гуманитарного образования (языки, литература и история, танцы, музыка, театральное искусство).

Неизвестный художник.  Кадет сухопутного корпуса

Вместо деления кадетов на роты Иван Иванович разделил учащихся на пять возрастов. Принимать детей планировали с пяти-шести лет и обучать в течение 15 лет (с определенного этапа воспитанники выбирали, согласно желанию и способностям, подготовку к военной либо к гражданской службе). При этом гимназисты (дети разночинцев) учились на равных правах с кадетами (дворянскими детьми).

Про устав Бецкого шутили, что если раньше военные офицеры ничего не знали, кроме своего военного дела, и были на редкость скучными в общении (постоянно рассказывая на балах, как они засели в траншею и какие ордена за это потом получили), то теперь, после вмешательства Ивана Ивановича, офицеры писали стихи, говорили на нескольких языках и, как бы сегодня сказали, активно участвовали в художественной самодеятельности, оставляя на заднем плане свое военное дело… Но гуманитарное воспитание будущих офицеров по Бецкому не помешало России быть вполне успешной на фронтах в екатерининское и александровское время. И при этом в пушкинскую эпоху Россия получила блестяще и разносторонне образованных офицеров (знавших наизусть стихи Пушкина, Грибоедова, Дениса Давыдова…).

Неизвестный художник.  Здание Сухопутного шляхетского корпуса

Пятая ипостась Ивана Ивановича

Бецкой возглавил Комиссию по каменному строению в Санкт-Петербурге и Москве. При его непосредственном содействии были построены:

• «Медный всадник», причем Иван Иванович вложил немало личных средств в транспортировку Гром-камня (валуна, ставшего основой пьедестала памятника) и сам разрабатывал технологию транспортировки;

• решетка Летнего сада;

• гранитные набережные Санкт-Петербурга – и снова немалая часть облицовочного камня была оплачена самим Иваном Ивановичем, так что за гранит, на который опирались Евгений Онегин и Александр Пушкин, мы должны быть благодарны Ивану Бецкому;

• здание Академии художеств на набережной Невы[71].

А еще во избежание самостроя Бецкой установил план развития центральных районов столицы и профессиональную экспертизу новых строительных проектов.

И. Шлей. Транспортировка Гром-камня

Сегодняшние чиновники, ссылающиеся на занятость, должны хорошо себе представлять, какой объем работы выполняли государственные менеджеры эпохи русского Просвещения, работая без мощных компьютеров, мобильной связи и скоростного транспорта по выделенной полосе.

При этом, приглашая Бецкого работать с ней в паре, Екатерина II шла на значительный риск, ведь ему было уже около 60 лет (при дворе матушки-императрицы считали, что он таким – седым и староватым – и родился, другим его просто не знали). Но позитивный риск был свойствен той эпохе (отойдя от дел, Иван Иванович мог объявить во всеуслышание: в 60 лет жизнь только начинается!– главных своих достижений он добился в возрастном диапазоне от 60 до 75 лет). Екатерина увидела в Бецком правильное сочетание живой энергии, энтузиазма, прекрасного образования и ответственности. И по первым же результатам стала одаривать его разнообразными материальными ценностями (золото, бриллианты доставались не только фаворитам императрицы, но и ценным специалистам). Значительную долю полученных материальных средств Бецкой не проигрывал в карты, а либо вкладывал в украшение города, либо отдавал на развитие