Читать книгу - "Пушкинская эпоха: преддверие. XVIII век - Сергей Владимирович Сурин"

Дядя (по отцу): Иван Илларионович Воронцов (1719–1786) – сенатор. Женился по настоянию Елизаветы Петровны на ее троюродной сестре Марии Волынской, возвращенной из монастыря (дочери кабинет-министра Артемия Волынского, казненного в 1740 году); является дедом тезки – Ивана Илларионовича Воронцова-Дашкова, знакомого Пушкина и Лермонтова, владельца дворца на Дворцовой набережной, на которого Дашкова в итоге составила завещание.

Совсем рано – в два года – у Екатерины умирает мама. Отец, Роман Илларионович, два года покантовался с пятью детьми, но, осознав, что шум, плач, суета и сопли – это не его, равномерно раскидал детей: двоих сыновей – на воспитание отцу, Иллариону Гавриловичу, старших дочерей – во фрейлины к императрице, а младшую Екатерину – брату Михаилу, у которого на тот момент была в доме всего одна дочь (маловато для вице-канцлеров).

В доме Михаила Илларионовича воспитание сервировалось легкое, французское: языки-рисунки-танцы. И только нагрянувшая нечаянно болезнь – свирепая корь – вывела 14-летнюю Екатерину на ее уникальный путь. Во-первых, чтобы не заражала родственников, ее тут же вывезли в деревню. А во-вторых, чтобы не скучала, дали ключи от домашней библиотеки имения вице-канцлера. Так Екатерина пристрастилась к чтению (получив в качестве собеседников в тихой русской деревне Вольтера, Монтескьё и Гельвеция), и оторвать после этого от источников знаний ее удавалось только на время скорого поглощения пищи. Вообще болезни в России – это двигатель интеллектуального прогресса. Только благодаря болезням (и отсутствию денег на извозчиков) у Пушкина появлялось время для написания «Руслана и Людмилы». И для Лермонтова болезнь (кстати, та же корь и в те же 14 лет) стала глобальной встряской организма – Михаил Юрьевич научился выстраивать сценарии в воображении (а на пути выздоровления обрел невиданную силу рук и плечевого пояса).

К. Ларссон. Выздоровление

До Карамзина человек, проводящий время за чтением, вызывал пристальное внимание соседей (не шпион ли?). Слух о необычном пристрастии Екатерины Воронцовой к книгам, пройдя по всей Руси великой, достиг Москвы и побудил Ивана Шувалова посылать на деревню Кате литературные новинки (от Ивана Ивановича с уважением). На следующий год личная Катина библиотека насчитывала более девятисот томов.

Через пару лет, когда пришла пора и процесс чтения все-таки стал нарушаться традиционными дворянскими вечеринками, Екатерина возвращалась с бала у Самариных не в карете, как обычно, а пешком в компании подруги, благо летний вечер был теплым. Неожиданно перед девушками выросла высокая фигура 23-летнего князя Михаила Дашкова с предложением проводить до дома, а то мало ли…

Д. Левицкий. Е. Дашкова

Неизвестный художник.  Князь М. Дашков

«Рюриковичи мы»,– нашептывал в левое Катино ухо Михаил Дашков (и, что характерно, не врал: действительно происходил из смоленской ветви Рюриковичей).

А когда на очередной вечеринке князь-красавец будет шептать ей в ухо (предположительно то же), что глаза у Катеньки словно звезды на темном небе мирозданья, Катерина, внезапно для Рюриковича, схватит за руку проходящего мимо дядюшку и сообщит ему потрясающую новость: князь Дашков только что сделал ей официальное предложение, поскольку в подавляющем большинстве прочитанных ею книг после сравнения глаз со звездами на следующей странице уже свадьба.

Первое лето в замужестве Екатерина с большой пользой для образования проводит в имении мужа в Калужской губернии: если свирепая корь стала причиной пристрастия к чтению, то замужество с приятным летним отдыхом в компании со свекровью стали стимулом к изучению родного языка. Дело в том, что книги, которые запоем читала Екатерина, были сплошь французские, на языке своем родном новобрачная выражалась с трудом, тогда как ее свекровь, напротив, французский не понимала напрочь.

Приступая в 1789 году к изданию первого толкового словаря русского языка («Словаря академии российской»), Екатерина Романовна вспомнила, как ровно 30 лет назад, пытаясь найти общий язык со свекровью, вынуждена была изучать незнакомые русские слова…

Домашняя библиотека XVIII века в Ролдуке, Нидерланды

Но вернемся еще раз к жизни Екатерины до замужества: как известно, ничто не происходит с нами случайно, и раз уж воспитывалась наша героиня у вице-канцлера, то стала потихоньку, но с возрастающим рвением, знакомиться и с любопытными дипломатическими бумагами, равномерно разбросанными по дому. За год до замужества 15-летнюю Катю представляют 29-летней великой княгине Екатерине Алексеевне как единственную молодую девушку в Российской империи, которая не только все свое время проводит за учением, но и интересуется политикой.

Г.-Х. Гроот. Княгиня Екатерина Алексеевна в охотничьем костюме

«Странно, что не немка,– подумала Екатерина Алексеевна,– но душа родственная».

В конце непродолжительного правления Петра III Екатерина Дашкова оказалась перед выбором: с одной стороны, император был ее крестным отцом, а родная сестра Елизавета имела реальные шансы стать его новой женой. С другой – действующая супруга императора, Екатерина Алексеевна, задумав смену имперских политических декораций, просила свою молодую подругу помочь в не очень законном деле.

Дашкова делает свой выбор, понимая (спасибо книгам), что в политическом противостоянии Пётр III обречен на поражение. В ее задачу входила тайная революционная агитация с привлечением на сторону действующей жены царя важных фигур из столичного аристократического круга (Никиты Панина, Кирилла Разумовского, Ивана Бецкого…).

Как известно, за право задним числом нести бревно 1 мая 1920 года с Владимиром Ильичом Лениным во время Великого почина (коммунистического субботника) боролись в истории около двух тысяч человек. А вот за право передать мундир будущей императрице и ее энергичной молодой подруге, чтобы барышни красиво вели за собой поддержавшие переворот полки, никакой борьбы не наблюдалось (возможно, из-за проблем с легитимностью мероприятия). Считается, что Екатерине Алексеевне мундир торжественно предложил подпоручик лейб-гвардии Преображенского полка Александр Талызин[57]. А Екатерине Романовне свой мундир отдал (заметив схожесть в росте) Михаил Алексеевич Пушкин, сын Воронежского губернатора (это родной брат Марии Алексеевны Ганнибал-Пушкиной, бабушки нашего национального гения). Потом Михаил Пушкин перейдет под опеку Григория Орлова и станет вследствие этого недругом княгини Дашковой.

Неизвестный художник. А. Талызин

Александр Сергеевич Пушкин читал «Записки» Екатерины Дашковой (получив от Вяземского рукописную копию на французском) в крайнем раздражении. Ему не нравилось ни восторженное, манерное изображение переворота, ни манипуляция его дальним родственником[58].

«…ее величество взяла мундир у капитана Талызина, а я у поручика Пушкина, так как они были приблизительно одного с нами роста. Я поспешила домой, чтобы переодеться и иметь возможность быть полезной императрице при всяких случайностях…» (Екатерина Дашкова. «Записки»)

Знаменитый мундир капитана Талызина

В наши дни ангина не является смертельно опасной болезнью (если только она не приводит к острому воспалению подкожной жировой клетчатки[59] в грудной клетке, между легкими). В XVIII веке смертельной могла оказаться любая болезнь – на третий