Читать книгу - "Аллей-уп. Том 3 - Владислав Викторович Порошин"

Однако шустрый сотрудник милиции начинать разговор отчего-то не спешил. Он внимательно наблюдал за тем, как я поджигаю газовую конфорку, как ставлю на плиту чайник, как вынимаю из тумбочки пачку «Грузинского чая», перемешанного с обломками кораблекрушения.

— Седьмого марта маньяк убил ещё одну женщину, — наконец произнёс он. — Это произошло в Зеленогорске. Одна гражданка отметила наступающий Международный женский день в квартире своих друзей и вечером, возвращаясь домой, пропала. Там на проспекте Ленина стоят такие трёхэтажные домики и идти от подъезда до подъезда всего-то полсотни метров. А нашли её тело спустя полторы недели в лесополосе в двух километрах от места пропажи.

— Если вас интересует — где я был седьмого марта? — сказал я и выключил закипевший чайник. — То с полной ответственностью заявляю, что седьмого числа я готовился к матчам чемпионата страны на берегу Чёрного моря, на спортивной базе «Эшера».

— Знаю, — хмыкнул Чванов. — Помоги мне взять этого гада.

— Вы хоть сами себя слышите? — оторопел я. — Как я вам помогу, когда — я не сыщик, не сотрудник правоохранительных органов, когда у меня на носу финальные игры? Да я через два дня снова улетаю в Москву. А в апреле у меня сборы со сборной СССР и последующее международное турне.

— То есть ты, который первым предсказал, что у нас в области орудует серийный маньяк, и даже сделал предположение кто он и где живёт, мне помочь не желаешь? — инспектор вперился в меня немигающими глазами, словно я какой-то опасный преступник.

— Не желаю, — процедил я сквозь зубы. — Это не моя работа. Моя работа — мячи забрасывать в баскетбольное кольцо.

— Тогда посмотри сюда, — Чванов вытащил из внутреннего кармана пиджака какую-то бумагу и выложил её на кухонный стол.

«Что же я с Беловым в ресторан-то не пошёл? — выругался я про себя. — Сейчас бы посидел среди красиво одетых людей, выпил бы кружку пива, послушал бы хорошую музыку. А спать остался бы у Сани».

Но как только я глянул на чей-то кривой почерк, мне чуть не поплохело. Некий житель Выборга, гражданин Дмитрий Спиридонов, в своём заявлении в милицию утверждал, что знаменитый баскетболист Михаил Юрьев является не тем человеком, за которого себя выдаёт. Произошла его подмена во время похода за ягодами в сентябре 1975-го года. И подменил его, то есть меня, не кто иной, как леший или болотник. Ведь до этого дня Михаил никогда серьёзно не занимался баскетболом, а теперь он — звезда спорта. А далее этот Дмитрий Спиридонов сигнализировал и спрашивал органы правопорядка: «С какой целью нечистая сила подменила нашего совестного человека Михаила Юрьева? И что задумала эта нечистая сила против советского строя и самого товарища Брежнева?».

— Это просто алкогольный бред, — с пренебрежением произнёс я, стараясь держать невозмутимое лицо.

— Знаю, — хищно улыбнулся Николай Чванов. — Я эту бумагу выкупил за три рубля в Выборгском РОВД. Ездил на днях в твой Выборг и пытался вычислить маньяка по твоим приметам. Только я ведь могу этой бумаге дать ход перед самой Олимпиадой. И тогда тобой займутся люди из КГБ. И на Олимпийские игры ты точно не попадешь. В КГБ есть такое правило, что нужно тщательно проверять любой бред, который угрожает безопасности страны.

«Ёкарный бабай, — мысленно пробормотал я. — Кто же этот Дмитрий Спиридонов? Кто же этот гад ползучий? Неужели это тот алкаш с перекошенным лицом, с которым я случайно столкнулся на вокзале Выборга? Он меня ещё принял за своего друга-собутыльника. Этот за чекушку и маму родную продаст. А ведь его явно кто-то научил написать эту галиматью про лешего и болотника».

— Ладно, — буркнул я вслух. — В это воскресенье здесь в «Юбилейном» мы проведём второй заключительный матч против ЦСКА, и у меня потом появятся четыре свободных дня. Я и готов помочь вычислить вашего маньяка.

Я протянул руку к этой идиотской бумаге, чтобы её порвать на куски. Но Чванов среагировал гораздо быстрее. Он сложил листок с алкогольными бреднями вчетверо и сунул обратно за пазуху. А потом сказал, что пусть эта бумажка пока побудет у него. Она ему за пазухой душу греет. После чего, не дожидаясь чая, он шустро вскочил с табурета и пошёл в прихожую.

— Время уже позднее, Михаил. В другой раз чай попьём, в Выборге, — повеселевшим голосом сообщил Чванов. — Удачных тебе финальных игр, баскетболист, — добавил он и протянул мне руку для рукопожатия.

И я просто был вынужден пожать его пятерню.

— А может тебя и вправду леший подменил? — улыбнулся инспектор УГРО. — Ты в курсе, что в среднем за игру в чемпионате СССР ты набирал по 42-а очка? Согласись — фантастический результат.

— Вы ещё скажите, что я верхом на комете из космоса прилетел, — проворчал я и закрыл за ним дверь.

Только внутри меня всё буквально клокотало. Оказывается, самый обычный бред алкоголика мог легко испортить мою жизнь и не пустить на Олимпийские игры. И тут возникал закономерный вопрос: «Кому это было выгодно? Кто мог начать на меня охоту?». Югославы? Вряд ли. У «югов» нет такого ресурса, чтобы копаться в моих выборгских тайнах. А вот у Штатов такой ресурс имелся, и они как раз не хотели видеть меня в Монреале. Допустим, с этой бумагой всё само собой разрулилось. Или почти разрулилось. В данном случае мне повезло. Однако донос на меня теперь мог написать кто-нибудь ещё. Вот в чём была самая большая засада.

Именно с такими мыслями оставил меня инспектор Чванов.

* * *

А в среду 24-го марта на тренировке произошло ещё одно неприятное событие. Я отрабатывал в спортзале на Вязовой улице броски после толчка в корпус. Сергей Тараканов держал в руках боксёрскую подушку и когда я получал пас от Юрия Штукина, Тарик этой полушкой толкал меня в плечо. От меня же требовалось выдержать данный жёсткий контакт и в прыжке поразить кольцо условного соперника. Идея главного тренера была проста — смоделировать характерную для бескомпромиссного матча ситуацию и научить нас всех держать эмоции под контролём.

И в целом это у меня получалось хорошо. Тараканов от души меня мутузил своей макавирой. Я же выпрыгивая и влево, и вправо, и даже назад с хорошим процентом попадания