Читать книгу - "Аллей-уп. Том 3 - Владислав Викторович Порошин"

Я обошёл этого невысокого бородатого мужчину и пошагал в раздевалку. Корил ли я себя за интервью? Нисколечко. Придёт время, и этот газетный материал обязательно вспомнят. И может быть, в середине 80-х наконец-то появится профессиональная советская лига, которая переживёт лихие девяностые и расцветёт в сытые нулевые. А пока достаточно было и одной шумихи.

* * *

Владимир Петрович Кондрашин к середине второго периода при счёте — 52:67 в пользу ЦСКА вдруг усомнился в своей правоте. «Какой смысл наказывать Юрьева отстранением от игры? — подумал он, хмуро наблюдая за действиями своих подопечных, которые буквально вязли в плотной и подвижной защите московской команды. — Это же наказание из области: „Назло мамке отморожу уши“. Какой мне с этого прок, что я проиграю последний матч чемпионата и дам Гомельскому надежду и уверенность, что он одолеет меня в плей-офф? Кого я этим больше накажу Юрьева или себя?».

И когда после неточного броска центрового Миши Силантьева армейцы перехватили мяч и полетели в быстрый отрыв, Кондрашин потребовал от судейского столика тайм-аут. Тем временем невысокий и очень быстрый Стас Ерёмин прошёл с мячом через всю площадку, упёрся в Андрея Макеева и отдал передачу на Анатолия Мышкина, который поддержал данную контратаку. И Мышкин в высоком прыжке спокойно вонзил мяч в сетку кольца, сделав счёт — 52:69.

— Юрьев, не спать! — рявкнул Владимир Петрович. — Разминайся. Сейчас выйдешь на паркет. Белостенный, Тараканов и Капустин, и вам тоже хватит прохлаждаться! Пора показать всё, на что вы способны.

— А кто с нами выйдет пятым? — спросил Михаил Юрьев, снимая с себя синий шерстяной спортивный костюм.

Кондрашин покосился на Александра Белова, но тот отыграл практически без замен всю игру и сейчас выглядел заметно уставшим.

— Юра, разминайся, пойдёшь с молодёжью! — обратился он к ветерану Юрию Штукину.

Петровичу отчего-то показалось, что именно 30-летний Штукин с этими молодыми да ранними пацанами быстрее найдёт взаимопонимание, чем другие игроки команды.

— Давно бы так, — вдруг буркнул Юрьев.

— Что ты сказал? — рыкнул Кондрашин.

— Я говорю, что давно пора проучить этих московских зазнаек, — улыбнулся его самый проблемный баскетболист.

— Кхе, правильно, — кивнул Владимир Петрович.

* * *

Выскочив на баскетбольное поле за 10 минут до конца встречи, я почувствовал невероятный прилив сил и энтузиазма. И в первой же атаке, получив пас от Юры Штукина, почти без раздумий выстрелил с излюбленной дальней точки в семи метрах от кольца под сорок пять градусов к плоскости щита. И оранжевый баскетбольный снаряд, зацепив заднюю дужку кольца, угодил точно в цель, сделав счёт — 54:69.

— Прессингуем, Майк? — спросил Генка Капустин.

— А фигли нам ещё делать? — захохотал я и пристроился к Сергею Белову.

Кстати, у ЦСКА в этот момент была на паркете следующая пятёрка: Едешко, Жармухамедов, Мышкин, Сергей Белов и Стас Ерёмин.

— Твою мать, Мать! — рявкнул на меня Юра Штукин. — Белов — мой игрок. Твой — Едешко.

И я тот час от Сергея Белова понёсся к открытому Ивану Едешко. И как на заказ из «стола заказов» Толя Мышкин выбросил мяч именно на этого знаменитого олимпийского чемпиона.

— С меня пиво, Князь! — успел рявкнуть я, перехватив передачу.

И через две секунда я молниеносно прошёл к кольцу и, забив мяч сверху, сократил наше отставание ещё на 2 очка — 56:69.

— Собрались, твою душу мать! — занервничал у бровки Александр Гомельский.

И армейцы действительно собрались. Теперь уже за лицевую выскочил Едешко и метнул баскетбольный снаряд прямо к нашему кольцу. Когда успел улететь в контратаку Ерёмин, лично я не заметил. Однако и Стас опростоволосился. Получив эту шикарную «посылку с баскетбольным мячом» от Едешко, он не заметил, как к нему подкрался наш Генка Капустин. Ерёмин подумал, что сейчас спокойно забьёт с отскоком от щита, но Капустин выскочил из-за спины и отвесил «уральскому самоцвету» самый настоящий блок-шот.

Мяч ударился в щит и отлетел в поле. Там его подхватил Юра Штукин и тут же отдал длинную передачу в направлении Сергея Тараканова. И на сей раз Сергей огорчил ЦСКА чётким средним броском, сделав счёт — 58:69. Зрители разразились аплодисментами. Гомельский схватился за голову и попросил ещё один тайм-аут.

— В варьете сегодня идём? — спросил меня Саша Белостенный, который чуть ли не ежедневно бегал на эти представления, где девушки в париках платиновых блондинок дружно махали голыми и длинными ногами.

Я, кстати, тоже сходил на пару этих занимательных эротических танцев. Красиво. Ничего плохого сказать не могу. Только возникала одна непростая проблема — куда после подобных номеров девать накопившуюся сексуальную энергию? Тем же финским морякам в этом смысле было гораздо проще. Посмотрели варьете и, тут же не отходя от кассы, приобрели «ночную бабочку» с почасовой оплатой труда. Мне же как примерному советскому спортсмену такие сомнительные поступки были не к лицу.

— Знаешь что, друг Белый, — сморщился я. — Чёрт с этим варьете. Лучше давайте сходим попьём глинтвейн.

— Правильно, — пискнул Генка Капустин. — Я тоже за глинтвейн.

— Вы о чём думаете, балбесы? — прошипел на нас Юра Штукин. — Давайте сначала мачт вытащим, а потом уже будем решать — глинтвейн или варьете?

— Что тут решать-то? — хохотнул Сергей Тараканов. — Сначала глинтвейн, потом варьете.

— Я вам, товарищи баскетболисты, разговаривать на отвлеченные темы не мешаю? — с металлом в голосе спросил Владимир Кондрашин. — Собрались! Глупости из головы выбросить! Включаем прессинг по всей площадке. Есть вопросы?

— У матросов нет вопросов, — ответил я и вернулся на игровой паркет, чтобы не загоготать, так как Белостенный мне после слов главного тренера успел шепнуть: «Так глинтвейн или варьете?».

А уже через несколько секунд стало не до шуток. Ибо время матча неумолимо истекало, а разница в счёте не желала сокращаться. Проведённый тайм-аут пошёл армейцам на пользу. Теперь они на каждую нашу атаку отвечали своими результативными действиями. И только за минуту до конца мы подобрались к сопернику на 4 очка. Я ещё одним дальним попаданием сделал счёт — 78:82.

— Внимательно, мужики! Внимательно! — прокричал я, требуя, чтобы каждый плотно сыграл с каждым, когда Жармухамедов приготовился ввести мяч из-за лицевой линии.

У нас к этому моменту вместо Белостенного вышел Саша Белов.