Читать книгу - "Аллей-уп. Том 3 - Владислав Викторович Порошин"

— Твою мать! — выругался Саша Белов. — Вот ты мне, Майк, объясни — чего нашим хоккеистам не хватает? Квартиры дают, машины предлагают приобрести без очереди, деньги платят не чета нашим крохам. А они третий год подряд болтаются на последних местах. Что им ещё надо?

— Я, Саня, в хоккее не селён, — пожал я плечами. — Но если у команды такая плачевная динамика, то, стало быть, пора менять старшего тренера?

— Ты с ума сошёл? — разгорячился Белов, когда мы пробирались между рядами на широкую лестницу. — Пучков выиграл со СКА бронзу в 71-ом году. Кто если не Пучков?

— То есть ты на сто процентов уверен, что вины Пучкова в таких результатах нет? — возразил я и показал своему другу хоккейную программку. — Тогда почему самые сильные игроки СКА: братья Солодухины и Александр Андреев не играют в одном звене? Хотя тренер каждой хорошей команды страны первым делом создаёт свою главную ударную тройку нападения. В ЦСКА — это Михайлов, Петров и Харламов. В «Спартаке» — Шалимов, Шадрин, Якушев. В «Крыльях» — Лебедев, Анисин, Бодунов. В СКА же такой тройки нет. А команда без главной ударной силы — это всё равно что молоток без набалдашника.

— Может тебе ещё о ленинградском хоккее статью написать? — тихо засмеялся Саша Белов. — Опять шумиха поднимется.

Но ответить я ему не успел. В этот момент мы вошли в просторный холл «Юбилейного» и на нас обратили внимание простые хоккейные болельщики.

— Смотрите: Юрьев и Белов, — послышалось с разных сторон.

— Сынки, вы золото в это году возьмёте или тоже пролетите мимо кассы? — обратился к нам какой-то пожилой гражданин.

— Обязательно возьмём, — уверенно кивнул я. — Кто если не мы?

— А когда будет финальный матч? — спросил молодой патлатый парень, напоминающий обычного ленинградского студента.

— В эту пятницу играем на выезде в Москве, ответная встреча здесь, в «Юбилейном», в воскресенье, — ответил Белов.

— Хоть на баскетболе оторвёмся, — зашептались за моей спиной. — Одна радость — наш ленинградский «Спартак».

Тут к нам подошли какие-то девушки и культурно попросили расписаться на маленьком спортивном календарике. За ними потянулись другие любители спорта. Но эти товарищи просили оставить автографы на хоккейных программках, которые имелись в большом количестве. Поэтому мы застряли перед выходом из Дворца спорта примерно на пятнадцать минут. И лишь после спонтанной автограф-сессии я и Белов выбрались на улицу, где уже вовсю горели уличные фонари. Конец марта этого года выдался в городе на Неве довольно-таки холодным. Температура столбика сегодня опустилась до минуса одного градуса по Цельсию. И когда на проспекте Добролюбова подул неприятный пронизывающий ветер, я зябко поёжился и высоко поднял воротник демисезонного плаща.

— Может, махнём в ресторан? — предложил Саша Белов.

— Это без меня, — помотал я головой. — Завтра тренировка и мне после сегодняшнего ночного перелёта Таллин — Москва — Ленинград хочется нормально выспаться.

Я быстро глянул в сторону автобусной остановки и протянул другу ладонь для прощального рукопожатия.

— Подожди, — замялся он. — Я тут всё голову ломаю — как мы перевезём в Штаты своих подруг?

— Как перевезём? По разному. Твоя Шура, как игрок сборной СССР по баскетболу поедет вместе с нами на Олимпиаду в Монреаль. И твоя задача просто поговорить с ней по душам и объяснить, что тебе для профессионального роста нужно попробовать себя в НБА. Только делать это надо не сейчас, а летом, перед самым отъездом, чтобы Шура не запаниковала и не наделала глупостей.

— А если мы в Штатах не приживёмся? — смущённо закряхтел Александр.

— Всё может быть, — согласился я. — Тогда вы с Шурой напишете покаянное письмо лично товарищу Брежневу и вернётесь обратно в Союз. И ты, как и твоя Шура, продолжите спокойно выступать за «Спартак». Просто в НБА мы должны в каждом интервью подчёркивать, что представляем здесь СССР. И тогда, если мы вдруг выиграем чемпионат НБА, про нас ещё в советской прессе напишут.

— А в себе ты значит уверен? — Саша криво усмехнулся.

— Мне со знанием английского в Штатах будет намного проще. А спустя десять лет, когда подуют ветры перемен, я тоже напишу покаянное письмо, — неохотно ответил я. — Проведу один сезон на Родине и помогу сборной СССР под конец своей игровой карьеры выиграть Олимпиаду 88-го года.

— Думаешь, через десять лет у нас в стране всё изменится?

— Уверен, — буркнул я и покосился на часы, которые показывали уже двадцать минут десятого.

Я снова протянул Белову свою руку. Но Александр, сжав мою ладонь своей крупной пятёрней, задал ещё один провокационный вопрос:

— Постой. А как ты сам свою Лену собираешься перевезти за океан?

— Есть один проверенный способ — в багажнике посольской машины, — шепнул я и побежал на автобус.

* * *

Моя голова после ночного перелёта и после хоккейного матча немного побаливала. И пока я ехал с несколькими пересадками на метро до площади Мужества, дважды успел провалиться в короткий сон без каких-либо внятных сновидений. Хотя если бы моя интуиция сегодня работала исправно, то я бы, наверное, что-нибудь предостерегающее увидел во сне и не поехал домой, а провёл эту ночь в общежитие 62-го училища, в котором был официально прописан. Однако случилось так, как случилось. И когда я подходил к собственному подъезду 9-этажного дома по улице Карбышева, из тени деревьев вышел человек с широкоплечей борцовской фигурой.

— Добрый вечер, товарищ Юрьев, — поздоровался со мной инспектор уголовного розыска, Николай Чванов.

«Что ж ту доброго, когда милиция караулит под окном?» — проворчал я про себя и, скорчив на лице беззаботную улыбку, сказал короткое слово:

— Здравствуйте.

— Представляете, шёл мимо, дай думаю загляну к звезде нашего ленинградского баскетбола, — Чванов тоже изобразил нечто похожее не беззаботность.

— У меня завтра после обеда тренировка и я спать хочу, — недовольно пробурчал я. — Поэтому давайте перейдём сразу к делу. Или вы думаете — я поверю, что сотрудник милиции просто так бродит по дворам, когда все нормальные люди принимают душ, пьют перед телевизором тёплое молоко и готовятся ко сну?

На этих словах я присел на лавочку возле своего подъезда.

— Может чаем угостите? — в конец обнаглев, спросил инспектор УГРО.

— Ладно, пойдемте,