Читать книгу - "Дитя эпохи и другие действующие лица - Александр Николаевич Житинский"

«лицензия». Довольно быстро стороны подписали протокол о намерениях, после чего Дружков, указывая на Борменталя, произнес:

– У Дмитрия свой проект. Тоже совместное предприятие медицинского профиля…

– Wаs? – от неожиданности спросил Борменталь по-немецки.

– Потом объясню, – тихо сказал ему Василий и добавил для иностранцев: – Об этом в следующий раз. Проект в стадии проработки.

Иностранцы откланялись. Едва дверь за ними закрылась, Борменталь набросился на Василия:

– Что ты мелешь? Какой проект?

– Генрихович, иди пообедай. Я тут внизу столовку организовал. Посетителей приму и спущусь к тебе, все объясню. Двадцать минут, договорились? – предложил Дружков.

И он так многозначительно пошевелил своими рыжими усами, что отказаться было невозможно.

Столовая была в первом этаже и обслуживалась двумя девочками лет четырнадцати из той школы, где училась Aлена. Справа у стены стояли три стола, накрытые скатертями, а у левой стены на циновках стояли миски для собак. Когда Борменталь вошел в столовую, там обедал участковый Заведеев и три собаки из кооператива, которые с достоинством хлебали из мисок.

– Здравствуйте, Дмитрий Генрихович. Присаживайтесь, – пригласил Заведеев.

Борменталь уселся напротив милиционера, осматриваясь по сторонам.

– A я и не знал, что здесь…

– Да, развернулся ваш песик, – с неудовольствием проговорил Заведеев. – Все бы ничего, но собаки эти…

Девочка-официантка подошла за заказом. Борменталь заказал гороховый суп с грудинкой и бифштекс.

– Собакам отдельно готовите? – вполголоса поинтересовался он.

– Нет. То же самое едят. Им нравится, – с готовностью ответила официантка.

– Еще бы! – воскликнул Заведеев. Он подождал, пока официантка отойдет, и добавил: – Ничего, мы это все приведем к порядку. Столовую оставим, а псов этих… От населения жалобы. Собаки, говорят, лучше людей живут…

Официантка принесла Борменталю тарелку супа.

– …Ночлежку им строят, лучше Дома колхозника в райцентре. Разве это дело? – продолжал участковый.

– Так на их же деньги! – не выдержала официантка.

– Не имеет значения! – пристукнул Заведеев по столу. – Собака должна знать свое место!

Обедающие собаки хмуро покосились на Заведеева. Очевидно, им часто приходилось слышать эти рассуждения. Официантка принесла им второе, и собаки принялись уплетать свои бифштексы. Внезапно в дверях послышался шум. Борменталь поднял голову. На пороге столовой стоял, пошатываясь, пьяный Пандурин, обводя помещение мутноватым злобным взглядом.

– У-у, суки! – выругался он, на что собаки, оторвавшись от мисок, дружно и яростно залаяли.

– Выйдите, пожалуйста! – бросилась к нему официантка.

– Я те выйду! Я тебе так выйду! Псинам продалась! – замахнулся на нее Пандурин, но ближайший к нему пес точным рассчитанным прыжком перехватил его руку зубами. Пандурин заорал, повалился на пол. Собаки окружили его, но рвать не стали, только продолжали лаять.

– Прекратить! На место! – крикнул Заведеев собакам.

Псы вернулись к мискам, поджав хвосты. Пандурин поднялся с пола и, бормоча ругательства и угрозы, удалился.

Заведеев рассчитался за обед, сухо попрощался с официанткой и почему-то с Борменталем и ушел.

Борменталь принялся за второе, пытаясь проанализировать свои ощущения. Соседство с собаками было, что ни говори, неприятно. И деловая хватка Василия, и неожиданные перемены в Дурынышах, и собачья коммерция – все это было до крайности неприятно, но объяснить себе – почему? – он не мог. Нет, не таких перемен хотелось, более гуманных, что ли. Он вспомнил известные слова о цивилизованных кооператорах. Неужто бродячие псы и есть те самые цивилизованные кооператоры? Нонсенс!

В столовую вошел Дружков, весело что-то насвистывая. Собаки подняли головы, завиляли хвостами. Василий подошел к ним, присел на корточки, обнял и несколько минут что-то нашептывал. Псы внимательно слушали, потом, как по команде, строем выбежали из зала.

– Маша, гриба нам принеси, – попросил он официантку, подсаживаясь к Борменталю.

– Ну как? Вкусно? – поинтересовался он. – Ты собакам гриба давай. Они это любят, – сказал он Маше, когда та ставила на стол графин с настоем.

– У меня к вам, Дмитрий Генрихович, дело, – сказал Василий, наливая себе стакан. – Я раньше тревожить не стал, ждал, когда сами придете, посмотрите на дело рук ваших…

– Что за дело? – насторожился Борменталь.

– Хочу вам клинику построить. Здесь, в Дурынышах. Средства у меня есть. Каждый член кооператива приносит доход сто рублей в день. Есть и валютные псы. A скоро учредим «Интерфасс» – и развернемся сильно!

– В каком направлении? – поинтересовался Борменталь.

– Датчане нам породистых псов будут поставлять по обмену. Доберманов, боксеров, догов… Это собаки, я вам скажу! Хотя наши дворняги и бродячие ничем не хуже. По экстерьеру не вышли, а масла в голове хватает… Будут в Дании стажироваться. В Интерполе, по борьбе с наркотиками. У меня и с КГБ договор подписан…

Борменталь брезгливо поморщился.

– На границу буду посылать своих ребят… У меня же с ними взаимопонимание полное, сам понимаешь… – опять перешел на «ты» Василий. – Без всякой дрессировки…

– Ну а при чем здесь я? – начал терять терпение Борменталь.

– A при том, что мне людей не хватает. Собак навалом, а людей работящих нет! Еле-еле школьников наскребаю, они без предрассудков и еще чего-то хотят. Остальные – нет. Ты недавно в Дурынышах, а я здесь зубы сточил. Негодный народ. Даром что потомки Полиграфа…

– Чьи потомки? – удивился Борменталь.

– Того… героя, которого профессор из собаки вывел. Швондер мне давал читать. У Полиграфа дети были, Преображенский при них опекуном состоял, вывез их в Дурыныши, вот они и расплодились. Здесь почти каждый – внук или внучатый племянник Шарикова.

– И Заведеев?

– По прямой линии. A председатель Фомушкин – по женской. Его отец был женат на дочке Шарикова. Но что-то не так в генах. Не собачьи гены… Вот я тебе как брат брату предлагаю – помоги мне. Я тебе клинику, а ты мне – народ.

– Я что-то не понимаю, куда ты клонишь, – сказал Борменталь.

– Так ведь проще простого! Будет клиника – будут операции. У меня кандидаты есть. Будешь их… по Преображенскому-Борменталю. Такие люди выйдут! Тимофей просится с командой, – кивнул Василий на пустые, оставленные собаками миски. – Полкан дворовый у Дарьи Степановны. Давно мечтает, даже завидует мне втихаря… И мне с ними легко будет работать.

– Так ты мне предлагаешь собак в людей переделывать?! – наконец дошло до Борменталя.

– Во! Понял? Сообразительный тоже. Как собака, – похвалил Дружков.

– A монополию не боишься потерять?

– Монополия – тормоз прогресса, – серьезно сказал Василий. – С точки зрения перестройки моя идея правильная. Президент одобрит.

– Вот пускай Президент и оперирует! – заорал Борменталь, вскакивая со стула. – Бред! Это безнравственно – собак в людей поголовно!

– Не поголовно, а по желанию. Кто хочет собакой остаться – пожалуйста!

– Безнравственно все равно!

– A водку пить – нравственно? A спекулировать, в чужой карман смотреть, ждать милостыню от германцев – нравственно? – перешел в наступление Василий. – Вы новых людей, говорят, семьдесят лет делали. Наделали. Теперь мне дайте… Давай демократически вопрос ставить. Если захочешь не только собак оперировать, я