Читать книгу - "Избранные работы по русской философии, политике и культуре - Алексей Алексеевич Кара-Мурза"

1991. С. 156. Разноплановая критика русской интеллигенции содержится в «Вехах» и в статьях Н.А. Бердяева, С.Л. Франка, С.Н. Булгакова, а также других участников сборника, но лишь у Струве – и это отметили и вполне оценили оппоненты – эта критика получила законченное концептуальное обоснование.

998

Там же.

999

Там же.

1000

Там же. Известно, что за эту весьма провокативную типологию русской культуры 39-летний Струве немедленно подвергся беспощадной критике, в том числе со стороны коллег по либерально-демократическому лагерю. Оппонентов, надо думать, особенно раздражило то, что сам Струве еще совсем недавно был апологетом русской интеллигенции и признавал за честь состоять в ее рядах (см. напр.: Милюков П.Н. Интеллигенция и историческая традиция //Интеллигенция в России. Сб. статей. СПб., 1910).

1001

Стоит добавить, что вполне позитивное отношение Струве к Радищеву просматривается и до «Вех», а также определенное время после их выхода. См., например, полемику с националистом А.С. Меньшиковым в работе «Клевета и на предков, и на Конституцию» начала 1908 г. (Струве П.Б. Patriotica. Политика, культура, религия, социализм. М.: Республика, 1997. С. 103).

1002

Струве П.Б. Радищев и Пушкин // Струве П.Б. Дух и слово. Статьи о русской и западноевропейской литературе. Париж, 1981. С. 69.

1003

Там же.

1004

Там же.

1005

Там же. С. 70.

1006

Там же.

1007

Бердяев Н.А. Истоки и смысл русского коммунизма. М.: Наука, 1990. С. 19.

1008

Более того, слова Бердяева о «сострадательности и человеколюбии», как «конструирующих» признаках русской интеллигенции, и о Радищеве, как, соответственно, «первом интеллигенте», скорее напоминают аргументацию, развернутую против Струве в 1909 г. его критиками – П.Н. Милюковым, И.И. Петрункевичем, Н.А. Гредескулом… Не приходится, однако, сомневаться, что к 1937 г. Бердяев был прекрасно осведомлен, что его бывший соавтор по «Вехам» по крайней мере уже к 1927 г. принципиально уточнил свою «веховскую» трактовку русской интеллигенции.

1009

Струве П.Б. Радищев и Пушкин. С. 69.

1010

Там же. С. 69–70. Как представляется, прав В.К. Кантор, который полагает, что Пушкин отказался от ранней редакции своего «Памятника»: «вослед Радищеву восславил я свободу…» не только из цензурных соображений, а «уточняя свою поэтическую и политическую позицию» (см.: Кантор В.К. Откуда и куда ехал путешественник? «Путешествие из Петербурга в Москву» А.Н. Радищева // Вопросы литературы, 2006, № 4).

1011

Франк С.Л. Умственный склад, личность и воззрения П.Б. Струве. С. 480.

1012

Там же.

1013

Струве П.Б. Накануне Нового (1906) года // Patriotica. С. 15.

1014

Там же.

1015

Струве П.Б. Русская идейная интеллигенция на распутье // Patriotica. С. 16.

1016

Там же. С. 16–17.

1017

Струве П.Б. Из размышлений о русской революции. 1. «Современность» и «элементарность» русской революции // Patriotica. С. 25.

1018

Там же. С. 25–26.

1019

Такое дублирование, нечастое для Струве, подчеркивает значение, которое он сам придавал этой статье. См.: Струве П.Б. Интеллигенция и народное хозяйство // Patriotica. С. 202–208.

1020

Там же. С. 202.

1021

Там же.

1022

Там же.

1023

Там же. С. 203.

1024

Там же. При этом Струве оговаривается, что нарочно избегает в своей аргументации слова «социализм», хотя «идея безответственного равенства часто проповедовалась и проповедуется и на Западе, и у нас под этой популярной кличкой»: «Дело тут в идеях не как отвлеченных построениях, а как живых силах. Если идея личной годности есть идея “буржуазная”, то я утверждаю, что всякий хороший европейский рабочий – органический “буржуа”, который в своем поведении так же не может отрешиться от этой идеи, как человек вообще не может разучиться передвигаться на двух ногах» (там же). Догадка Струве о том, что идея «личной годности» – универсальна и гораздо более фундаментальна, чем разделение обществ на «социалистические», «буржуазные» и пр., полностью подтвердилась и посткоммунистическим развитием России. Человеческая «негодность» и «безответственность» перебороли в России не только «социализм», но и тот странный «капитализм», который пришел ему на смену.

1025

Франк С.Л. Умственный склад, личность и воззрения П.Б. Струве. С. 478.

1026

Струве П.Б. Памяти М.Я. Герценштейна // Patriotica. С. 21–22.

1027

Струве П.Б. Памяти А.А. Бакунина и П.А. Корсакова // Patriotica. С. 50.

1028

Струве П.Б. Граф П.А. Гейден // Patriotica. С. 36.

1029

Там же. С. 37. На уникальность личности графа Гейдена указал в своем печальном отклике на его смерть даже такой его политический «оппонент слева», как П.Н. Милюков: «Фигура редкого благородства, с кристальной чистотой помыслов… Этот высокий, стройный старик с лицом методистского проповедника оказался драгоценным, редким продуктом высшей культуры, случайно свалившемся в самый сумбур русской жизни с какой-то чужой планеты… Провести эти горячие годы в самом пекле политической борьбы и выйти из нее без малейшей царапины, – это счастье, которое достается немногим…». Как видим, если Милюков считает феномен Гейдена – «драгоценной случайностью», то Струве склоняется к оценке графа как «образцового гражданина», но при этом лидера определенного – либерально-консервативного — направления в русской культуре. Подробнее об откликах на смерть гр. Гейдена, в том числе о позорной – иначе не назовешь – статье В.И. Ульянова-Ленина «Памяти Гейдена», см.: Шевырин В.М. Рыцарь российского либерализма. Граф Петр Александрович Гейден. М., 2007.

1030

Струве П.Б. Культура и дисциплина // Patriorica. С. 88.

1031

Там же. С. 88–89.

1032