Читать книгу - "Жизнь Марлен Дитрих, рассказанная ее дочерью - Мария Рива"

сплетничать и не расскажут прессе о том, что она воспринимала как трещину в идеальном образе Дитрих. Богиня, у которой появляются физические недомогания, опускается до уровня обычных людей и теряет право называться божеством.

Она выписывала медицинские журналы, книги о здоровом питании, внимательно слушала всех, кто упоминал о болях в нижней половине тела, спрашивала, какие таблетки им помогли, – а затем заказывала у «заслуживающих доверия» фармацевтов по всему миру, которые отпускали ей лекарства без рецепта, просто ради чести помочь Дитрих.

За несколько лет она проглотила огромное количество своего любимого кортизона, а также бутазолидина, фенобарбитала, кодеина, белладонны, нембутала, секонала, либриума и дарвона. Моя мать была готова глотать любые таблетки, которые ей предлагали, но больше верила в уколы. Теперь она искала врача, «которому можно доверять и который ничего не скажет» и не будет настаивать на анализах и обследованиях – просто готов колоть ей в задницу волшебные снадобья, которые рассеют все ее страхи и горести. Напоминание о трагической истории Тами не помогало; для моей матери сама мысль о сравнении с другим человеком была просто непостижима. Существовала только одна Дитрих.

– Милая! Милая! – Она со смехом вбежала в мой дом. – Я нашла его! Он сделал мне один укол, и, видишь – я бегаю! Он просто чудо! Только взглянул на меня и сказал: «Единственное, что вам нужно, – уколы витамина В! И он прав! Я отлично себя чувствую! Я сказала Юлу, чтобы он немедленно шел туда, чтобы зарядиться энергией.

Даже моего мужа убедили сделать «волшебный» укол витамина. Но для этого потребовалось три дня! Юл, словно вращающийся дервиш, крутил свою партнершу в знаменитой польке, а моя мать верила, что вылечилась, что все неприятности позади, по крайней мере со здоровьем.

Прошло много лет, и этого врача арестовали за нелегальное распространение амфетаминов, но к тому времени Дитрих перебрала столько такого рода врачей, что совсем забыла о нем. Когда пятнадцатого июня она поднялась на борт самолета, в ее ручной клади лежали драгоценные пузырьки, которые «чудо-доктор» приготовил ей для лондонских гастролей.

В самолете мать написала мне письмо, рассуждая о том, что в конечном итоге она уйдет из моей жизни. Она не доверяла самолетам, всегда была подвержена суевериям, в воздухе ее не покидало ощущение близкой смерти, и она торопилась доверить свои мысли бумаге, прежде чем наступит «последний момент», в чем она нисколько не сомневалась. Благополучно приземлившись, она все равно отправляла письмо. Глупо растрачивать ценные мысли, которые доказывают ее вечную любовь, просто потому, что она все еще жива.

Ангел мой!

До твоего рождения я никогда не боялась смерти. Но уже в больнице я лежала ночью без сна, со страхом думая о том, что ты останешься без меня. Меня везде можно заменить. Во всех качествах. Кроме одного. Может быть, именно это и называют адом. Все знать, но быть далеко, без возможности помочь и защитить?

Не слишком утомляйся. Тебе нужно больше спать. Тебе и Папи. Забудь о доме. Радость от чистого дома недолговечна. Вот я сижу, с обломанными ногтями и потрескавшейся кожей на пальцах – мне приятно, что я убрала твой дом – но я никогда не жертвовала ни одной минутой с детьми ради дома. Я всегда понимала, что такое «истинные ценности».

Мэсси

Конечно! Эти знаменитые обломанные ногти и огрубевшие руки – они пролетели огромное расстояние! Ее рассказы об уборке дома дочери были известны всем и появлялись на страницах газет всего мира. Высмеивать с помощью намеков – ее любимая игра, и мы все становились ее жертвами. Одни чаще, другие реже. Это была жестокая пытка, и мы по возможности старались ее избежать. Выглядело это примерно так:

Сценка

Манхэттен

Изысканный званый ужин

Изысканная публика, собравшаяся в изысканном особняке

Гостиная

Стремительно входит Всемирно Известная Звезда… останавливается… на мгновение застывает в нерешительности, пока собравшиеся гости не замечают ее и реагируют на ее волшебную ауру.

Все головы поворачиваются к сцене – к ней.

– Марлен! – восклицает хозяйка, русская по происхождению, и направляется к ней, чтобы поздороваться.

Меха и белые лайковые перчатки передаются внимательному слуге с восточной внешностью.

– Милая! – говорит Марлен. – Я так торопилась – думала, никогда не закончу и пропущу ваш чудесный бефстроганов! Мария позвонила в четыре и сказала, что опять не пришла няня… у нее вечно проблемы с нянями… и конечно, мне нужно было приехать и помочь ей. Я примчалась к ней домой, а мой Майкл еще спит! Должно быть, его поздно покормили обедом… и я волновалась, что он заболел… так долго спать после обеда? Мария убегает… Несмотря на ее беременность и большой живот, Билл заставляет ее работать. Не спрашивайте, куда она должна была идти… вы меня знаете, я слишком хорошо воспитана, чтобы задавать вопросы. Помните, как на прошлой неделе я убирала детскую? Вымыла все стены и ящики шкафов изнутри? Чего я только там не нашла! А сегодня… до самого вечера… я мыла полы! Во всем доме! Та девушка, которую я ей нашла и которой плачу, она пользуется шваброй – как и все американцы. Это просто смешно! Они думают, что это мытье полов? Они просто развозят грязь! Я делала все как надо – на коленях, щеткой! Вы не представляете, сколько там было грязи! Я уверена, они никогда не убирают в доме… и я должна была прислушиваться, не проснулся ли ребенок, а потом зазвонил телефон, и мне пришлось ответить. Это был кто-то из CBS. Я сказала, что Марии нет, а я мою пол, и они быстро закончили разговор. Наконец, возвращается Мария. Она была в супермаркете – все это время? Я не знаю, чем она их кормит… едой из супермаркета! До добра это не доведет… Поэтому, как только я вернулась домой, то сразу же заказала у своего мясника шесть бифштексов из вырезки, стейк для мяса по-татарски и дюжину бараньих котлет. Пора было одеваться… но я не могла привести в порядок свои руки. Посмотрите на них! (Она протягивает аудитории свои шершавые и покрасневшие ладони.) Все ногти сломаны! Мне пришлось сменить три пары новых чулок – они рвались, как только я прикасалась к ним этими руками… а видели бы вы мои колени!

В репертуаре моей матери имелось много подобных монологов. Она блестяще исполняла их, подчеркивая каждую деталь. Аудитория сочувствовала ей и осуждала отсутствующих жертв этой словесной расправы. Она была настоящим мастером злобной клеветы.

По прибытии в Лондон Дитрих позвонила мне и