Читать книгу - "Дорога через хаос - Михаил Леонидович Анчаров"

кончать, – сказал директор и созвонился с Сергеем Ивановичем.

– Мы сами хотели прийти, – сказал Сергей Иванович. – И Фонина прихвачу.

– Если ее оправдают, я добьюсь, чтобы ее выселили из города, – сказал директор, заканчивая разговор.

Но оказалось, что разговор еще и не начинался.

– Вот вы строите завод электронного оборудования, – сказал Фонин. – А какими приборами человека определить?

– К чему вы клоните? – спросил директор.

– А я не клоню… Я впрямую… Вот человек делает чего-нибудь поперек всех, всех злит… А глядишь – на круг выходит – от этого человека польза… Бывает?

– Бывает… Если человек новатор.

– Так ведь это он потом новатор, – сказал Сергей Иванович. – Когда докажет… А пока не доказал, как узнать, новатор он или озорник?

– У него ж язык есть?.. Он же объяснить может, зачем он, как вы выражаетесь, поперек идет?

– Язык-то у нее есть, – сказал Фонин. – Это точно… Еще и характер будь здоров.

– Вы о ком? – спросил директор.

– Да вот все о соседке вашей, о Копыловой…

– Ну нет… Эту женщину мы обсуждать не будем.

– Факт… Чего ее обсуждать… Она сама себя обсудила… У этой женщины характер такой, что ее язык невесть что болтает… А пуще всего про себя…

– А почему мы должны ей не верить?

– Мало что она болтает… А у нас свои-то головы на плечах есть или нет! Баба город спасла – враг она этому городу или нет? Должны мы это взять в зачет или как?

– Копылова город спасла? – спросил директор.

– Ага.

– Это в каком же смысле?

– А в таком смысле, что люди в нем живы, потому что Копылова костер зажгла.

– Костер? – воскликнул директор.

– Ежели б эта Минога костер не зажгла, я б не в начальники вышел, а в покойники, – сказал Сергей Иванович.

– Какой костер, я вас спрашиваю?!

– А чего это вы? Кричите, понимаешь…

– А потому что каждую ночь костер кто-то зажигает. Пожарники ругаются.

– На берегу?

– На берегу… Значит, это она?.. Прелестно. – Директор взял трубку и открыл рот, чтобы приказать.

– Погоди… – сказал Фонин. – Погоди.

– В милицию надо звонить, – сказал директор.

– Погоди… Если это она зажгла, мы что-то опять не то делаем…

Директор с недоумением положил трубку.

И дальше директору рассказали про костер.

– Герр Зибель город заминировал… Во-от… А всех жителей на берег согнал в концлагерь… Уходя, город взорвать хотел, а жителей под нашу бомбежку поставить.

– Каким образом?

– А таким образом, что собирался возле концлагеря костер разжечь… Вот бы наша авиация и отбомбилась… на людей-то.

– Так… – сказал директор.

– Объявил: вы, дескать, швайны, сигналы своим самолетам подавали, костер жгли… теперь сами от своих подыхайте… Ну, мы в отряде об этом его плане не знали… Мы знали только, что город заминирован, и, чтоб не дать городу погибнуть, налет готовили на склад этот, где у них пульт был… во-от… А кто-то взял да и раньше Зибеля костер разжег возле этого склада… Наша авиация прилетела и стала фугаски кидать. Полгорода на минах подняло… Мы так смекнули – предательство… Миногу схватили…

– Она?

– А кто же? Конечно, она… Хотели было к стенке поставить… а тут толпы по улицам бегут… детишки кричат… Ну, все и выяснилось… Дома-то, выходит, подорвались, а люди живы… Все до единого… Вот и рассудите: спасла она город или нет?.. Людей-то, выходит, герр Зибель сам в сторонку отвел… Вот теперь и суди, кто прав был: мы или она?

– Ну, это ясно…

– Это теперь ясно… А тогда видим – дома взрываются… А что людей в них нет – нам невдомек… Герр Зибель чисто все сделал. А она еще чище. Наши и не знали ничего…

– А она-то откуда узнала?

– Как откуда? Она тогда с Васькой крутила, а Ваську мы сами в полицаи назначили.

– Так почему он вам не сообщил?

– Говорил, не успел.

– Проверяли?

– А как проверишь?

– Она была в партизанском отряде? – спросил директор.

– Нет… Кто ж ее такую возьмет? С ней никакого сладу не было… Вы ж сами знаете.

– Знаю… – сказал директор.

Инспектор Громобоев был очень плохой инспектор.

Нам довелось пересмотреть уйму кинофильмов и прочитать отчаянное количество детективных романов, и хуже Громобоева по своим деловым качествам мы инспектора не нашли. В жизни бывали, а в детективном искусстве все инспектора были лучше его по своим деловым качествам. Потому что деловых качеств у Громобоева не было.

Нет, честно! Начиная с великого Шерлока Холмса и кончая новыми, технически оснащенными детективами, все они обладали множеством деловых качеств. Им в работе противостояли простаки и Ватсоны или же ретивые карьеристы, но все они не тянули рядом с главным героем. Одни не понимали ничего и ахали, а у других появлялись неправильные версии. Главный же герой зорко смотрел и мучительно думал. Иногда он обладал железной волей, иногда нет. Иногда это был человек яркий, иногда бесцветный – это не имело значения. Но он обладал деловыми качествами.

У Громобоева деловых качеств не было. Поэтому за него работали другие. Поэтому, в сущности, Громобоев был эксплуататором. И славы своей он достиг, будучи эксплуататором.

Но так как для истины безразлично, каким способом ее открывают, то в результате дело оказывалось выясненным, несмотря на дурацкий метод, и Громобоеву поручали новое дело.

Он приезжал на новое место, кушал, спал, вовлекался в посторонние дела и так долго бездействовал, что заинтересованные лица начинали в отчаянии расследовать дело сами и доводить его почти до конца, а в конце приходил Громобоев и снимал пенки.

Поэтому он был эксплуататором, и слава его была награбленным добром.

Но если возмущенным жителям удавалось устроить так, что его отзывали за очевидную бессодержательность, то дело сразу останавливалось и результатов не было. Оно еще некоторое время катилось по инерции, подталкиваемое горячими руками деловых людей, потом останавливалось и дымило почему-то, хотя все боялись признаться себе, что оно останавливалось из-за отсутствия Громобоева.

Поэтому следующие два-три раза ему не мешали довести свое дело до конца глупым образом и получали запоминающиеся результаты. Но потом снова вмешивались сообразительные люди, и дело глохло.

И еще была замечена одна странность. Когда Громобоев приезжал в какую-нибудь местность, там возникала ветреная погода.

А потом вечер наступил, и Минога сказала:

– Иди, Аичка…

Минога сказала:

– Иди, Аичка, в кафе.

– Зачем?

– Сейчас иди. Мне одной побыть надо, а тебе – вдвоем.

– С кем?

– Он в кафе сидит.

– Кто?

– На месте узнаешь.

– А почему ты думаешь, что он на месте сидит в кафе?

– А где ему сейчас быть?.. Ветер такой, и рабочий день весь вышел… Где еще ему быть?.. Оденься только на выход.

– А зачем мне это все?

– Мне надо.

А тем временем директор один сидел в кабинете и из окна смотрел на город, которого он не знал.