Читать книгу - "Дорога через хаос - Михаил Леонидович Анчаров"

– Суп молочный есть?

– Суп молочный – раз.

– Картофельное пюре есть?

– Я скажу – намнут. Полина! Сделай пюре картофельное Сергей Иванычу!.. Компотик будем на третье?

– На третье давай мне заведующего, – сказал Сергей Иванович.

– Фонин! Сергей Иваныч зовет!

Из боковой двери вышел Фонин:

– Ну что?

– Разговор есть, – сказал Сергей Иваныч.

Фонин отодвинул стул, присел с краешку. Демонстративно.

– Надоел ты мне, Фонин… Наперед знаю, что скажешь. – Сергей Иванович вытянул шею и стал Фонина передразнивать: – «Новое время сменяет старое… однако я это время в ладошках вынянчил, а ты пенки снимаешь…» Так, Фонин? А между прочим, герр Зибель за меня награду положил не меньше, чем за тебя.

Полина выглянула из раздаточного окошка:

– Чего это они?

– Да-а! – отмахнулась официантка Соня. – Партизанские батьки счеты сводят… Старые уже, а все славу не поделят…

Открылась дверь, и на пороге возник человек в летах, тот самый, который на шоссе в чехарду играл.

Человек возникает на пороге, и тут же ветер-сквозняк, пронесшийся по кафе, сдувает на улицу его шляпу.

– Простите, – говорит он. И исчезает.

А официантка Соня хохочет.

– А надоел я тебе – уходи, – угрюмо сказал Фонин. – Я тебя не звал.

– Не уйду, – сказал Сергей Иванович. – Следователя дождемся столичного… Мимо ему не проехать. Гляди в оба. Твоя корчма на шоссе первая.

– Это не Минога убила, – твердо сказал Фонин. – Точно тебе говорю… Но эту стерву надо спасать.

– Кто знает… Может, и не она… Однако человек приедет для нас новый, но ценный, надо его в курс дела вводить, это вопрос кардинальный… Тут следствием не взять… Тут надо по совокупности обстоятельств… А что, если, не дай бог, это она Ваську кончила?..

– По совокупности обстоятельств ее дело – табак, – сказал Фонин. – Припаяют – никакая амнистия не вытащит.

Тут снова открывается дверь, и на пороге опять тот же дядя. И опять у него ветер выдувает шляпу на улицу, и опять он исчезает с легким возгласом: «Простите…»

– Соня, кто это?

– Я почем знаю?

– Надо Аичку вызвать телеграммой, – сказал Фонин.

– Аичка приехала.

– Вот это номер! Вот это веселый эпизод! – воскликнул Фонин. – Неужели служить решила в нашем захолустном городе?

Сергей Иванович покивал утвердительно и добавил:

– Опять будет со своими пионерами неизвестных героев обнаруживать.

Опять ветер-сквозняк махнул по кафе, и опять тот же мужчина стоит на пороге, придерживая шляпу.

– Дверь! – закричала официантка Соня. – Дверь держи!

Дверь с силой ударила мужчину пониже спины, и он влетел в кафе-столовую.

– Простите… – сказал он.

Никто ему не ответил. Он тихо уселся за столик, достал карандаш и взял меню.

– Гражданин, в меню писать нельзя, – говорит Соня-официантка.

– А мне мама, а мне мама целоваться не велит… Это слова песни, – отвечает тот. – Надо записать, пока не забыл… Вы знаете эту песню?.. Простите…

Все разглядывают его молча, потом с презрением отворачиваются.

– А кто следователь? – спросил у Сергея Ивановича Фонин. – Тут нужен крепкий мужик, иначе – все. Пришлют мокрую курицу – ничего не втолкуешь.

– Обещали самого лучшего, – сказал Сергей Иванович. – Говорят, король… И фамилия будь здоров – Громобоев.

Человек обернулся.

– Вы меня?

– А вы кто такой? – спросил Фонин.

– Моя фамилия Громобоев, – ответил мужчина и надел шляпу, которую до сих пор почему-то зажимал коленками, от ветра, что ли?

Молчание наступило в кафе-таверне.

Полина высунула из раздаточной пегую прическу.

– Соня, обслужи товарища, – сказал Фонин.

Соня пошла к приезжему.

– Плохи наши дела, Серега… – тихо сказал Фонин.

Сергей Иванович поднимается, Фонин поднимается, и они оба идут к Громобоеву.

А там уже Соня играет блокнотиком.

– Что будем кушать? – запевает она. – Есть холодец, хек жареный, «Плиска»…

Директор ошибался. Ничего нельзя начать с нуля. Потому что даже если построить завод в пустыне, то работать на нем будут люди. И хочешь не хочешь, придется применяться к их возможностям и способностям. Хочешь не хочешь.

Городок вроде бы спал, и новым его можно было раздавить, а можно – разбудить.

Тогда этот городок проснется и окажется талантливым.

Глупо отменять цивилизацию. Нужно просто ее очеловечивать. Которая соответствует человеческой природе – та хороша, которая не соответствует – та никуда не годится.

(От автора. И действительно. Простой пример. Когда машина воняет, стараются заменить бензин, а автомобиль пока что не трогают.)

– Ну, давай зови, – сказал майор.

Лейтенант Володин отворил дверь и сказал в коридор:

– Копылова, входите.

Вошла Минога и села на стул – нога на ногу.

– Согласно УПК РСФСР по статье… – начал читать майор. – За отказ от показаний и за дачу ложных показаний и так далее… Распишитесь…

– Не-а… – сказала Минога и стала раскуривать папиросу «Север».

– Что значит «не-а»?

– Расписываться не буду. – И пустила дымок.

– Это почему же?

– Не хочется.

– Сядьте как следует, Копылова! – нахмурился лейтенант Володин. – Вы в камере следователя!

– Отстань, – лениво сказала Минога.

– За оскорбление должностного лица!..

– Детеныш ты… – сказала Минога.

– Копылова, тихо… Тихо… – сказал майор. – Володин, иди… Ты выйди пока.

Володин растопырил плечи и вышел.

– Копылова, давай по-хорошему, – сказал майор.

– Ни по-хорошему не стану, ни по-плохому… Отлипни, – сказала Минога.

– Кончай свои штучки, нарвешься, – сказал майор. – Новый человек приехал, тебя не знает. Инспектор из центра.

– Скучно мне… – сказала Минога. – Васька помер, дел никаких не осталось. Посадил бы ты меня, что ли?..

– Не помер, а убит, – сказал майор.

– Ну, убит.

– Давай договоримся, Копылова… – сказал майор. – Я все твои маневры знаю. Поэтому не мешай расследованию, ладно?

– Мышьяку, что ли, пожрать? – задумчиво спросила Минога. – Дел у меня не осталось, майор… Другая бы с собой покончила.

Ветер откинул форточку за спиной майора, и майор форточку запер.

– Что ты с собой наделала в жизни, Копылова? – сказал он. – Это даже трудно себе представить.

– Да уж, наделала, – согласилась она.

– И ведь не любит тебя никто…

– Никто, – подтвердила она.

– А весь город сюда полезет за тебя заступаться, – сказал майор.

– Укатай меня в тюрьму, – сказала она. – Может, мне жить расхочется.

– Говори прямо. Ты Ваську убила?

– Не знаю… Может, и я, – сказала Минога. – А ты пиши, что я… За добровольное признание сколько дают? Я раньше знала, да позабыла… Сколько лет прошло… Или пиши, что я взятку тебе предлагала.

Майор стукнул кулаком по столу:

– Ты не куражься надо мной, не куражься!.. Докажем вину – посадим, не докажем – пойдешь на все четыре! Как миленькая! А над законом куражиться не дам. Я твой маневр раскусил.

Открылась дверь, и вошел Громобоев. Майор хотел встать, но передумал.

– Гражданка Копылова, вы вызваны свидетелем по делу об убийстве Золотова В. Г., – сказал майор и протянул бланк допроса. – Вот здесь распишитесь…

– Слушай, начальник, – сказала Минога. – Вот человек приезжий, мне интересно… Я ему буду давать показания, а ты ступай…

Майор подскочил, яростно уставился на нее, но потом взял себя в руки.