Читать книгу - "Моей дочери трудно. Как помочь девочке-подростку пережить переходный возраст - Донна Джексон Наказава"

к представляемому чувствительна так же, как к реальному. Проблематично сохранение действия реакции на воспринятую угрозу после ее исчезновения.

Непрерывные размышления (переигрывание каждого негативного социального контакта или предвосхищение большего количества социально-эмоциональных стрессоров в будущем) вызывают мощный воспалительный удар. Чем длиннее промежуток времени от нашего ощущения угрозы над нами до достижения стадии восстановления и возвращения чувства внутренней безопасности и благополучия, тем больше ответ на стресс перетекает в затяжное состояние, способное нанести вред нашему здоровью. (И, кстати, в третьей части книги мы разберем все варианты уменьшения интенсивности подобных стресс-реакций.)

Насколько нам известно, люди уникальны в своих творческих способностях символически представлять мотивы и поступки других людей. И хотя продумывание чужих мыслей и намерений может быть полезным – данная функция позволяет нам вместе творить, развивать эмпатию или ставить себя на место другого человека, – также это значит, что мы склонны часами представлять чужие возможные негативные намерения, воспроизводя разговоры или комментарии, размышляя о том, что мы могли либо должны были сделать иначе, и параллельно пытаясь предсказать будущие события, которые могут или не могут произойти, и то, как к ним подготовиться, если они случатся.

По мнению Славича, даже если вы планируете достичь желаемого положительного результата относительно социально либо эмоционально болезненной или тревожной ситуации (например, при подготовке к встрече с трудным начальником), вы можете получать сопутствующий ущерб от повышенной реакции на угрозу в отсутствие реальной опасности здесь и сейчас, поскольку во все эти моменты воображения в действительности прямо рядом с вами ничего плохого не происходит.

В каждом из данных сценариев ответ на угрозу остается активированным впустую.

СВЯЗЬ МЕЖДУ СОЦИАЛЬНЫМИ УГРОЗАМИ, ВОСПАЛЕНИЕМ И ДЕПРЕССИЕЙ

Ученые полагают, что именно эта хроническая бдительность перед лицом потенциальных угроз играет значительную роль в сегодняшнем кризисе психического здоровья девочек-подростков. Нейробиологи Университета Темпл подтвердили: начиная с пубертата, женщины чаще, чем мужчины, погружаются в состояние повышенной тревоги в связи с социальными стрессорами, такими как травля или иные крайне напряженные взаимодействия. Также у девочек чаще усиливается выработка воспалительных химических веществ, связанных со стрессом (что было выяснено через простые анализы крови), когда они входят в состояние повышенного стресса63. Как свидетельствуют другие данные, люди с высокими уровнями воспалительных стрессовых факторов с большей частотой страдают от депрессии и тревоги64. По сути, высокие уровни физического воспаления в теле нередко предваряют симптомы и диагностику депрессии и тревоги на годы. То есть дети, имеющие в возрасте 10 лет повышенные уровни воспалительных факторов, со значительно большей вероятностью могут заболеть депрессией к моменту достижения ими 18 лет65. Кроме того, женщины с более высокими воспалительными факторами в три раза чаще заболевают депрессией в течение четырех лет по сравнению с женщинами с более низкими уровнями воспаления66.

В 2021 году исследователи Дьюкского университета доказали: переживание в детстве стрессовых событий связано с развитием повышенных уровней физического воспаления много позже, к 45 годам (возрастной предел в рамках исследования). Причем когда люди, столкнувшиеся в детстве с травматичным опытом, встречались во взрослом возрасте со стрессорами, у них наблюдались более высокие уровни воспаления в ответ на этот стресс, чем у тех, кто подвергся воздействию похожих источников стресса во взрослом возрасте, но не переживал тягот в детстве67.

Также высокие уровни воспалительных стрессовых показателей тесно связаны с изменениями в нейронных связях (что подтверждают результаты сканирования мозга) в ключевых областях мозга, ассоциированных с депрессией и тревогой. Проще говоря, эмоциональные реакции могут довести наши физиологические стрессовые реакции на угрозы до сдвигов, способных привести к нейронным изменениям в мозге, которые вызывают развитие депрессивных и тревожных расстройств.

Еще нам известно, что последствия неблагополучного детства значительно влияют на склонность индивида к депрессии и биполярному расстройству. В метаанализе научной литературы за 2020 год психиатры из Медицинской школы Делла Техасского университета в Остине обнаружили, что ранние детские невзгоды являются, по статистике, единственным крупным фактором – большим, чем любой отдельно взятый ген, – увеличения риска развития у человека психиатрического расстройства68. Проблемы в раннем возрасте по типу пережитых Делейси тоже оказались связанными с повторяющимися эпизодами депрессии либо биполярного расстройства и повышенным риском формирования суицидального мышления. Авторы исследования считают, что причина этого кроется в изменениях уровней воспалительных факторов, «способствующих подверженности заболеванию и более разрушительному течению болезни».

Неблагоприятный детский опыт (НДО) оказывает большее влияние на психическое здоровье женщин, чем на психическое здоровье мужчин. 10 % мужчин, переживших два или более типов трудностей в детстве, позднее заболевают большим депрессивным расстройством. Однако больше чем вдвое – 25 % – женщин, переживших две и более категорий НДО, в дальнейшем в жизни сталкиваются с тем же депрессивным расстройством. Аналогично, в то время как 8 % мужчин, имеющих историю трех и более типов трудностей, страдают от тревожного расстройства во взрослом возрасте, почти втрое больше, а именно 22 %, женщин, столкнувшихся в детстве с тремя и более категориями проблем, страдают таким же расстройством69.

Факт нашей эмоциональной реакции на социальные угрозы вроде исключения или критики в интернете, который схож с чувством опасности у наших предков из-за изгнания из племени или ранения, биологи-эволюционисты называют классическим эволюционным несоответствием. Ужас от ощущения изгнания запускает пагубную биофизическую реакцию, даже если эти чувства не соответствуют реакции на ситуацию, например, неприятные комментарии в социальных сетях.

СОГЛАСНО ТЕОРИИ СОЦИАЛЬНОЙ БЕЗОПАСНОСТИ, наша молекулярная структура крайне проницаема для социально-средовых влияний, особенно негативных – и особенно в случае с девочками. И это помогает нам понять, почему социальные сети наносят такой ущерб развивающейся иммунной системе и мозгу детей и подростков. Мы знаем, что человеческая иммунная система на протяжении эволюционного периода училась отвечать на социальные угрозы, как если бы они были угрозами получения физического вреда.

С одной стороны, если девочка постоянно получает послания о том, что после одного-единственного неверного шага ее прогонят из девичьего племени и что, с другой стороны, девочки и женщины в целом не находятся в безопасности в сексистском мире, то она не будет чувствовать защищенности ни на каком уровне. Она не пребывает в совершенной безопасности среди сверстников. И, являясь девочкой, она определенно не в безопасности сама по себе в огромном мире. Стрессовая реакция на угрозу никогда не выключается.

В течение антропологической (то есть человеческой) истории социально-эмоциональные средовые угрозы были более опасными для жизни, но они не присутствовали 24/7. Сегодня, в цифровую эпоху, иммунная система отвечает на десятки или сотни лайков, дизлайков и комментариев (транслирующих принятие либо отвержение) каждую минуту.

Собранные все вместе, эти научные данные указывают на то, что иммунная система девочки-подростка