Читать книгу - "Право сильного - Юлия Арниева"

заговорила на языке, который он знал когда-то и теперь с трудом вспоминал, а потом лицо его начало меняться.

— Пять взяток подряд, — произнес он совсем тихо. — Я взял у Финдли пять взяток подряд. Я, который сроду у него двух кряду не брал. И он положил карты, встал и сказал на всю комнату: «Хавершем, вы сжульничали». Громко, чтобы слышали все. — Он усмехнулся одними губами, и страшнее этой усмешки я у него еще не видела. — Весь клуб узнал, что у старого Хавершема примечательный день. По такому случаю не грех и поднести от заведения. Повод, Катрин. Они заранее позаботились о том, чтобы у меня был повод его принять.

Он замолчал. В библиотеке стало слышно, как тикают часы на каминной полке.

— Меня купили не деньгами, — сказал Артур в пустоту. — Меня купили радостью. Тридцать лет я мечтал обыграть этого желчного шотландца, и они это знали. Дешево же я обхожусь.

— Артур…

— Не утешайте меня, Катрин, я зол, и злость мне сейчас полезнее утешений. — Он побарабанил пальцами по колоде. — Финдли. Подумать только. А ведь если рассудить, ничего удивительного: играет он широко, а живет еще шире. Имение в Пертшире заложено еще при покойном короле, его векселя переходят от одного кредитора к другому, и всякий раз находится добрая душа, готовая их выкупить. Я полагал, из почтения к седой голове. Выходит, кто-то приобрел не векселя. Кто-то приобрел самого Финдли, вместе с долгами и спесью.

— И этот кто-то знал про ваши тридцать лет.

— Про них знал весь клуб. Это не тайна, это анекдот. — Артур отложил колоду. — Тайна в другом: кому Финдли задолжал столько, что согласился разыграть комедию, за которую можно угодить на виселицу.

— Полагаю, что… — не договорила я, дверь распахнулась без стука, и в библиотеку влетел Эдмунд, а за ним, отставая на два шага и уже открыв рот для извинений, Пегги.

— Сэр! Миледи! Его привезли!

— Кого, сэр? — осведомился Артур, и голос его переменился так быстро, что я едва успела это заметить.

— Барометр! Настоящий, в ящике, с медной шкалой, как у сэра Уильяма, только новый. Мистер Эймс говорит, его нельзя трогать, пока не повесят, а вешать некому, потому что Норта нет дома, а Питерс сказал, что он камердинер, а не плотник.

— Питерс прав. Камердинер, который берется за молоток, кончает тем, что гладит сюртуки гвоздями. — Артур поднялся, опираясь на трость. — Ведите, сэр. Посмотрим на ваше приобретение.

Он вышел вслед за внуком, не оглянувшись на меня, и я осталась в библиотеке одна, с колодой карт на столе и тиканьем часов. Через минуту снизу донесся голос Эдмунда, объясняющего деду, куда движется стрелка перед дождем, и ворчание Артура о том, что в этом доме все знают погоду лучше него…

Вернулся Артур через четверть часа, сел в прежнее кресло и некоторое время молчал.

— Стрелка стоит на «переменно», — сообщил он наконец. — Эдмунд объявил, что это означает дождь, ветер, снег и хорошую погоду в любом порядке, и мистер Эймс не нашел, что возразить. — Он посмотрел на меня и, усмехнувшись, добавил, — договаривайте, Катрин… я вижу, вы уже приняли решение и ждете случая его объявить.

— Хм… я хочу увезти вас в Норфолк. Вас и Эдмунда. Здесь я не могу закрыть ни одну дверь так, чтобы быть в ней уверенной: клуб, гости, посыльные, чужая прислуга. Дела в Лондоне я закончу за неделю.

Я приготовилась к спору. Артур спорить любил и считал это занятие полезным для кровообращения, а уж предложение оставить Лондон в разгар сезона обещало не меньше часа препирательств.

— Хорошо, — сказал он.

— Что?

— Я сказал: хорошо, Катрин. Едем. — Он посмотрел на мое лицо и хмыкнул. — Вы разочарованы. Приготовили целую речь, а я не дал вам случая ее произнести. Утешьтесь: если я соглашаюсь с женщиной с первого слова, значит, дело действительно скверно.

— Что ж, я постараюсь решить все срочные дела как можно скорее, — с улыбкой ответила я, выходя из библиотеки.

Неделя была небольшим сроком. Требовалось распорядиться делами в Саутуорке, встретиться с леди Уилкс, заехать к стекольщику, проверить новую партию банок и решить наконец вопрос с Эшвортом. Он хотел говорить со мной лично, и откладывать эту встречу до возвращения из Норфолка я не собиралась.

Перед ужином у себя в покоях я придвинула бумагу и написала ему. Всего три строки: «Обстоятельства вынуждают меня вскоре покинуть Лондон; если ваше намерение обсудить известное дело лично остается в силе, я готова встретиться с вами до отъезда».

Дик еще отсыпался, записку повез Норт. Ответ он привез в тот же вечер, и по одному этому можно было судить, что писавший не заставил посыльного ждать: «Лорд Эшворт благодарит ее сиятельство за записку и просит оказать ему честь завтра в одиннадцать утра прогулкой по Гайд-парку; у ворот со стороны Пикадилли будет ожидать человек, который проводит ее».

— Быстро, — заметил Артур, которому я показала записку за ужином.

— Сегодня все сговорились сообщать мне очевидное.

— Это не очевидное, Катрин. Это наблюдение. Человек, который отвечает даме в тот же час, либо влюблен, либо держал ответ готовым с утра. — Артур вернул мне листок. — В первое мне верить неприлично, во второе — неприятно. Поезжайте и выясните, что именно заставило его так торопиться.

Об отъезде Эдмунду сказали за тем же ужином, и известие это он принял так, как принимают только в четыре года: сперва замер с ложкой над тарелкой, будто проверяя, не шутка ли, потом спросил, заберем ли с собой барометр, потом вспомнил про Уильяма и полпряника, который к тому времени, надо полагать, окончательно превратился в карманную труху, и лишь после этого спросил про Бесси: не наколола ли она снова копыто и ждет ли его. Пегги увела его наверх совершенно счастливого, а мистер Эймс, встретивший их на лестнице, счел нужным напомнить о правилах поведения за столом, и был выслушан с сияющей покорностью, из которой ясно следовало, что ни одно слово не задержалось.

— Вот видите, — сказал Артур, глядя ему вслед. — А вы еще боялись, что я стану спорить.

Закончив ужин, мы по обыкновению перешли в библиотеку и сыграли партию в пикет. Артур снова выиграл, чему был явно рад, хотя и уверял, что успел достаточно