Читать книгу - "Надоело быть никем или Увлекательные приключения городского сумасшедшего - Николай Леонардович Гуданец"

Как-то во времена горбачевщины я написал небольшое личное воззвание, и его по недосмотру даже напечатали в газете. Вот оно.

За что вы меня не любите?

«Я знаю, вы меня не любите. Впрочем, пока терпите. И на том спасибо.

Только не делайте вид, что я пишу совсем не вам. Не притворяйтесь, что вы меня знать не знаете. Не уверяйте меня в своей пламенной любви. В конце концов, мы уже взрослые люди, давайте начистоту.

Итак, вы меня не любите. Однако я и шагу не могу ступить без вашей опеки и присмотра. Согласитесь, это странно.

Сколько себя помню, вы всегда бдительно следили, чтобы я не купил чего-нибудь без очереди, не одевался прилично и со вкусом, чтобы не поел колбасы всласть, не выпил пивка, не обзавелся компьютером, не переночевал в гостинице, не прочитал чего-нибудь этакого и не подумал чего-нибудь такое. Чтобы я ничего не сочинил, не изобрел, не внедрил. Чтобы не изменил Родине, наконец.

И ведь что интересно — у вас это получается!

Если бы не вы, я давно стал бы алкоголиком, наркоманом, распутником и резидентом вражеской разведки. Если бы не вы, я читал бы книжки только про секс, насилие, национальную вражду, а так — приходится узнавать про эти вещи из самой жизни. Если бы не вы, я всю зарплату просаживал бы в Лас-Вегасе, да я бы… Даже страшно подумать, куда бы занесло меня без вас! Спасибо вам за вашу заботу.

Только не подумайте, что я требую объяснений или жалуюсь вам на вас. Просто хотелось бы узнать, кем я вам довожусь. Если военнопленным, то почему меня не защищает Женевская конвенция и куда смотрит Красный Крест? Если гражданином, тогда кто же такие вы? А если я вам довожусь просто человеком, то почему я этого не чувствую?

Вот, скажем, если я случайно все же за границу, простите, поеду… Вы, конечно, про меня ничего не знаете и просите заполнить анкету. Извините, а почему я должен указывать адрес и место работы моей сестры? Ведь у вас остаются и моя жена, и мои дети, неужели этого недостаточно?

Кстати, возьмем такую проблему, как утечка мозгов за рубеж. По-моему, вы зря беспокоитесь. Тут мозги только вредят, а у кого были, давно утекли отсюда.

Впрочем, это все пустой разговор, насчет заграницы. Ведь я у вас под подозрением. Хотя и не знаю: под каким подозрением и за что. Просто чувствую. Нюхом.

Может быть, вы просто не в курсе, что гражданская война давно закончилась? Уже ведь и Перекоп отбили, и с Юденичем разобрались! А вы все никак не успокоитесь… Поймите, я же свой, честное слово, свой! Не надо брать меня измором. В конце концов, если меня однажды не станет, вы же сами от безделья захиреете.

Нет-нет, я не думаю, что у вас ко мне какое-то особое отношение. И с жильем, и с продовольствием, и с лекарствами, и даже с мылом — это вы не нарочно. Просто у вас и так есть, а я — привык. Перебьюсь как-нибудь…

Но в изобретательности вам не откажешь! Например, вы вовсю продаете оружие, чуть ли не на все континенты. Понимаю… Чтобы поджигатели войны поскорее перестреляли друг друга. Ловко придумано! А мне вы никакого оружия не продаете, чтобы я сам себя не перестрелял раньше времени. Тоже правильно. Кому надо, тот без вас раздобудет.

Да-да, я понимаю, вам не до меня. Вы чрезвычайно заняты, а я попросту путаюсь у вас под ногами. Ну так плюньте на меня совсем, бросьте на произвол судьбы! И разойдемся по-хорошему. Если я с вами не пропал, то и без вас не пропаду, не сочтите за нескромность.

Я знаю, у вас много друзей, очень на вас похожих и очень-очень бедных. И вы им благородно помогаете, не щадя моих сил. А меня поддержать некому, вот я и решил учредить благотворительный фонд в помощь самого себя. Сам буду делать в него взносы и тем самым проявлю милосердие к себе. Потому что тех средств, которые вы с меня берете за свою заботу и ласку, я отродясь не видел и вряд ли увижу. Разве что через забор.

И все-таки не пойму, за что ко мне такое отношение. Небось, социальное происхождение подкачало. Эту графу я всегда заполняю с мучительным трепетом. Оно, происхождение, передается по матери или по отцу? Какое указывать — то, что получше, или наоборот? Если отец служащий, а мать рабочая, то сын у них кто — рабослужащий? А если мать стала домохозяйкой, то сын у нее — домохозяин? Ужасно каверзная графа. Но если вдуматься, происхождение и прочие пункты ни при чем. Потому что у нас все живут примерно как я. Кроме вас.

Извините за это сумбурное послание. Надеюсь, вы на меня не обиделись. Я-то ведь не в обиде. И против вас, честное слово, ничего не имею. Я к вам до того привык, что даже удивляться перестал. Одно лишь не дает покоя.

Ну за что вы меня так не любите?»

Разумеется, это чистейшей воды притворство. Давным-давно я понял, кто, за что и почему именно меня.

В моем родном городе Риге за мной издавна и прочно укоренилась репутация психа. Неофициально, разумеется. Даже не титул городского сумасшедшего, просто так, время от времени перешептываются за спиной, мол, шизик, придурок, полоумный, с тараканами в голове… А некоторые доброхоты потом пересказывают эти сплетни мне. Есть люди, которые со мной вообще незнакомы, даже не читали моих книг, разве что видели меня в передачах республиканского телевидения, но они прекрасно знают, что Гуданец ненормальный, и с удовольствием рассказывают об этом другим. Тут нет ничего особенно смешного. Для обывателей тот, кто психически болен, — это недочеловек. Его презирают и побаиваются одновременно. Можно читать всякие там романы про гнездо кукушки, смотреть одноименный фильм и пускать слезу от избытка гуманизма — ах, до чего симпатичные психи, разве можно так мучить бедняжек. Но вот если вам шепнут, что имярек лежал когда-то в психбольнице, то тут совсем другой коленкор. Это дела житейские, к гуманизму не имеющие касательства. Жуткое и позорное клеймо неприкасаемого. Уж поверьте человеку, испытавшему в полной мере и на собственной шкуре, почем фунт лиха.

Как я был психом

Одно дело — быть никем или, того похлеще, русским писателем. Можно еще вытерпеть при желании. А совсем другое дело — числиться сумасшедшим.

Окончательно и бесповоротно заслужил