Читать книгу - "Фрида Кало - Хейден Эррера"

буду в состоянии ее выпрямить, то это следует проделывать очень медленно, требуется массаж и горячие ванны, это так больно, что ты не можешь себе представить, при каждом резком движении я проливаю кварту слез, несмотря на то что говорят, будто нельзя верить в хромоту собаки и слезам женщины, нога моя тоже поранена, ведь ты видел, как ее раздавило, и у меня постоянные стреляющие боли во всей ноге, и я очень обеспокоена, ты себе можешь представить, но мне говорят, что кости скоро срастутся и после этого я постепенно смогу ходить.

А ты, как ты поживаешь, и я точно так же хочу знать, что было с тобой, поскольку ты видишь, что там, в больнице, я могла расспрашивать обо всем мальчиков, а теперь мне их гораздо труднее видеть, но я не знаю, хотят ли они приходить ко мне домой, да и ты, кажется, не хочешь прийти… не надо смущаться при виде кого-то из моей семьи, по крайней мере при виде моей мамы, спроси у Саласа, какие хорошие люди Адриана и Мати, сейчас Мати не может часто бывать у нас дома, потому что, как только она приходит, моя мама удаляется, бедняжка [Матильда], после всего того хорошего, что она сделала, пока я была там [в больнице], но ты знаешь, что все люди устроены по-разному, и с этим ничего не поделать. Точно так же я говорю тебе, что никуда не годится, что ты только пишешь мне и не приходишь повидаться со мной, я печалюсь об этом больше, чем о чем-либо другом в своей жизни, ты можешь в какое-то из воскресений прийти вместе со всеми мальчиками или в любой день, когда захочешь, не будь таким плохим, просто поставь себя на мое место, 5 месяцев убожества, и еще хуже то, что вокруг только старухи и escuincles [дурачки] из округи, и помни, что я существую, и вынуждена быть одна, и еще больше страдаю, видя только одну Кити (Кристину. – Примеч. авт.), которая, как ты уже знаешь, со мной, я попрошу Мати прийти в тот день, когда ты и мальчики захотите прийти, она уже знакома с ними, и она очень хороший человек. Такая же и Адриана, Гуеро (блондин Альберто Вераса. – Примеч. авт.) не бывает здесь, так же как и папа; мама не любит со мной об этом разговаривать. Я не могу понять, чего ты стыдишься, если не сделал ничего дурного, каждый день меня вытаскивают на моей постели в коридор (в патио), потому что Педро Кальдерас (ее доктор. – Примеч. авт.) хочет, чтобы я бывала на воздухе и на солнце, поэтому я не нахожусь теперь в замкнутом пространстве, как это было в той проклятой больнице…

Итак, мой Алекс, я по тебе скучаю и прощаюсь с тобой в надежде, что скоро увижу тебя, эй? не забудь bolero и мои леденцы – предупреждаю тебя, что хочу чего-нибудь поесть, потому что теперь могу съесть больше, чем ела раньше.

Передай привет окружающим тебя людям и, пожалуйста, скажи мальчикам, чтобы они не были такими гадкими, чтобы не забывали меня, оттого что я дома.

Твоя chamaca Фридуча. (Здесь она нарисовала улыбающееся лицо со слезами. – Примеч. авт.)

Извини за почерк, но я не могу писать.

Понедельник, 26 октября, 1925

Алекс, я только что получила твое письмо, и, хотя я ожидала большего, оно помогло уняться моей боли, которая меня мучила, вообрази, вчера, в воскресенье, они в третий раз давали мне хлороформ, чтобы расправить сухожилие в руке, которое очень сократилось, но пока хлороформ не подействовал, что произошло только в десять часов, я кричала до шести часов вечера, когда мне сделали инъекцию седола, и это мне не помогло, боль не уходила, хотя стала немного слабее, после этого мне дали кокаин, и вот тогда боль почти ушла, но приступ тошноты не оставлял меня целый день, после этого все зеленое, зеленое (Фридино выражение, означающее «ужасное, ужасное». – Примеч. авт.), жуткая хандра, потому что, представь, на другой день после того, как Мати приходила меня навестить, в субботу вечером у мамы был приступ, и я была первой, кто услышал, как она кричит, поскольку я не спала, на какой-то момент я забыла, что я нездорова, и хотела вскочить, и тут же почувствовала ужасную боль, это было так мучительно, что ты себе этого не можешь представить. Алекс, ведь я хотела встать и не смогла, в конце концов я позвала Кити, от всего этого мне было очень плохо, я сильно нервничала, ну, я рассказала тебе о вчерашнем дне, в течение всей ночи меня все время рвало, и я жутко расстроилась, бедный [качуча Альфонсо] Вилья пришел навестить меня, но его не пустили ко мне в комнату, оттого что я очень устала от этой боли. Верастик (прозвище мужа Адрианы. – Примеч. авт.) тоже пришел, но я и его не повидала. Этим утром я проснулась с воспалением в области таза (как мне отвратительно это слово), я не знаю, что делать, я выпила воды, и меня тут же вырвало, весь желудок тоже воспален, а все из-за того, что я кричала прошлой ночью. Сейчас голова больше не болит, но, скажу тебе, я в отчаянии, ведь я так долго лежу в кровати и все в одном положении, я так хочу, чтобы хотя бы понемножку могла бы сидеть, но ничто мне не помогает, остается только терпеть.

При всем моем уважении к тем, кто навещает меня, а, как я тебе говорила, таких немного, букет старых дам и девочек, которые приходят скорее из любопытства, чем из любви ко мне, из мальчиков приходят те, кого ты знаешь… но они нисколько не уменьшают моей скуки, когда бывают у меня, они приносят мне Вистролу, исследуют все полки. Только подумай, Блондинка Олагибель подарила мне себя, в субботу Лало Ордоньес, прибывший из Канады, принес ужасные пластинки из США, но я не могла выслушать больше одной мелодии, поскольку, когда стала слушать вторую, у меня заболела голова, почти каждый день приходят семейства Далант, Кампос, Итальяно, Канет и т. д., все солидные люди из Койоакана, включая Патиньо и Чава, который приносит мне книги наподобие «Трех мушкетеров» и тому подобного, ты можешь себе представить, насколько я счастлива, я уже сказала маме и Адриане, что хочу, чтобы пришел ты.

…Слушай, Алекс, я хочу, чтобы ты сказал мне, в какой день ты придешь, чтобы если так получится, что и компания дураков захочет прийти в тот же день, то я их не приму, потому что хочу