Читать книгу - "Собрание сочинений. Том 4. Быт - Виктор Борисович Шкловский"

любезные наши граждане, не бояся за сие пустого древнего анафемического грому, не только благородные, но среднего и низкого степени люди, а особливо купечество, весьма охотно в чтении всякого рода книг упражняются…

Любопытно происхождение Матвея Комарова. Я решусь привести одно объявление, которое дает сразу представление не только о происхождении Комарова, но и о его денежных обстоятельствах.

У бывшего покойной генеральши Анны Логиновны Эйхлеровой домоправителя Матвея Комарова продаются собственного его издания книжки: 1) Собрание писем, писанных от Китайского Императора к Российскому Государю, в бум. пер. 20 коп. 2) Описание старинных царских свадеб с примечаниями, в котором году, который царь воцарился, сколько лет царствовал, на скольких женат был супругах, много ли имел детей и какие при котором государе происходили знатнейшие дела, в перепл. 25 коп., а без переплета 20 к., да самого малого роста собачка, которая меньше 4 вершков; он же Комаров желает приняться в благородный господский дом во услужение, или хотя и к знаменитому купцу для исправления письменных дел, или другой какой должности. Найти его можно в 6 части близ Никитских ворот в Кисловке, в доме дьякона Никитского монастыря или спросить в благородном клубе у дворецкого Василья Алексеева («Московские ведомости», 1787 г., № 47, июня 12).

К этому времени, как удалось мне установить, Комаров был освобожден от крепостной зависимости после смерти своей старой хозяйки, а собачка, очевидно, была его единственным наследством от барыни.

Происхождение Матвея Комарова не единичный факт. Писателей-служителей мы знаем довольно много, как это можно видеть хотя бы из Цензурной ведомости 1786–87 года, перепечатанной в первом томе сборника «Осмнадцатый век». Здесь мы встречаем фамилии служителей Дмитрий Петров, Андрей Филиппов, Степан Плохов.

Отметим, что к этому времени термин «служитель» довольно расплывчат. Например, в русском переводе «Путешествия Кука», изданном в 1896 году, матросы тоже называются служителями. Есть старый спор между Тихонравовым и Плехановым о том, обслуживала ли типографская деятельность Новикова средний класс или дворянство. Плеханов в доказательство второго мнения приводит жалобу Новикова на то, что при отъезде двора из города ухудшилась книжная торговля. Это не совсем убедительно, так как отъезд такого крупного потребителя, как царский двор, со всеми связанными с ним людьми, вероятно, вызывал из города и отлив людей среднего сословия. Во всяком случае, Новиков не только настойчиво печатал книжки Чулкова, но и переиздал «Ваньку Каина» Матвея Комарова. Что же касается всей работы типографии Решетникова и издателей Петрова и Степана Пономарева, то они явно работали на еще не расчлененное третье сословие.

Это был род амфитеатра из досок, в котором могло поместиться довольно много народа. Он был выстроен недалеко от Мойки, на Брумбергской площади, или на довольно большом пустыре, бывшем тогда за Малою Морскою. Представления на нем начались в этом году на Пасхе; они назначались в четыре часа пополудни и простой народ с большой охотой посещал этот театр, платя 50 копеек за место. Здесь играли охотники, из подьячих, мастеровых, наборщиков фабричных и т. д. (Пыпин).

В короткой газетной статье нельзя охарактеризовать ту тематику и те формальные признаки, которые объединяют эту низшую литературу XVIII века. Для очень большой части ее характерно влияние «1001 ночи» и разбивка произведения на вечера. А содержание вечеров обычно сказочно-традиционно и может быть легко найдено во французских источниках, само же обрамление, рассказ о поводах к вечерам, было более подвижно и здесь, так, например, в «Несчастном Никаноре» и просочился местный бытовой материал. Традиция вечеров приводит нас через Нарежного к «Вечерам на хуторе близ Диканьки» Гоголя, у которого также видна эта двойственность бытового рассказывания и условных вставных новелл, которые к тому же по содержанию – ночи («Ночь накануне Ивана Купала», «Майская ночь», «Ночь перед Рождеством»).

От чулковской и левшинской сказки идет, как это уже неоднократно указывалось, и тематика «Руслан и Людмила», весь запас сказочных образов Пушкина.

Другая линия – линия анекдота, тоже может быть прослежена через чулковский «Пересмешник» на анекдоты о древних пошехонцах Березайского и отсюда на «Историю села Горюхина» Пушкина, а также на «Пошехонские рассказы и историю одного города» Салтыкова-Щедрина.

Это была проза, которую читали, но о которой не писали, но всегда помнили, о ней не говорили, а проговаривались. Но для современников Фаддея Булгарина его роман «Иван Выжигин» ассоциировался с историей Ваньки Каина, и Александр Анфимович Орлов вычертил даже родословное дерево Выжигина.

Вся борьба с Булгариным, с Гоголем была основана на попытке снизить его, указать принадлежность его к лубочной литературе. Исторически это было верно, но здесь произошло следующее: вероятно, в связи с неудачей Декабрьского восстания и в связи с рядом других обстоятельств усилилось в России третье сословие. Лавкой Смирдина и смирдинской издательской деятельностью она внесла в русскую литературу лубочный принцип – платность литературного труда и подняла значение русской прозы, которая одновременно начала ориентироваться на свое происхождение из высокой дворянской литературы. Часть дворянских литераторов была обращена в попутчиков, а старая карамзинская литература оборвалась, перейдя в словесный фольклор Вяземского.

В этом отношении любопытен интерес лубочной литературы для журналистики 30‑х и отчасти 40‑х годов. Лубочные книги рецензируются. Еще есть борьба за общего, первое время, читателя. В дальнейшем же лубочная литература приобретает свое снижающее название и забывается высокой литературой. Она становится вне круга внимания высоких литераторов, и только в эпоху Толстого начинается возвращение к лубку. Толстой утверждает, что Матвей Комаров – самый знаменитый писатель, и возит его книги при себе в поездках.

История русской литературы может быть построена только при учете этой массовой литературы XVIII века.

Нужно отметить, кроме того, что она же через купцов и дворовых спустилась в народ и чрезвычайно сильно переделала русскую, так называемую народную сказку. Здесь произошел процесс, общий с уже признанными всеми процессом спускания в народ песни.

Нужно отметить также, что академик Шахматов, в своей не опубликованной еще работе, доказывал книжное происхождение и русской былины. Вероятно, нам придется отодвинуть дальше историю происхождения русской высокой литературы и продвинуть ближе к нашему времени истоки так называемого фольклора.

Фольклор, история, кинематограф

Древнейшие записи русских былин относятся к XVII веку, а события, затронутые в них, – к IX и XII векам. Былины были записаны главным образом среди населения северных губерний, где не было крепостного права.

Еще недавно среди фольклористов было убеждение, что былины были сложены дружинниками, а потом сохранились среди зажиточных слоев деревни. Эту точку зрения разделял такой крупный фольклорист, как Ю. М. Соколов. Но этот взгляд не находил подтверждения в реальных фактах. Возьмем хотя бы запись Рыбникова, который собирал былины на Онежском озере, в местах, где теперь берет свое начало Канал имени Сталина. Оказалось, что реальными сказчиками былин были как раз представители средних и бедных слоев деревни.

Б. и Ю. Соколовы указывают («Сказки и песни северного края»), что былины сказывались лесорубами, рыбаками, швецами, валялами, богомазами, нищими, которых называют на севере «каликами».

Таким образом, реально сказка и былина жили не у зажиточных крестьян, а у народа. Народный фольклор не сохранялся, а жил, развивался в народе. Былины показывали чаяния народа, фольклор отражал жизнь народа, его положительную программу.

Фольклор постоянно обновлял великое искусство. Много говорилось об отношении Пушкина к народному творчеству. Известно, с какой любовью собирал Пушкин сказки. Многое можно сказать и об интересе Гоголя к фольклору. Он собирал сказки, песни. Есть целый ряд теоретических высказываний Гоголя о народном творчестве. Л. Н. Толстой изучал былины и пытался, кажется, даже их обрабатывать. Запасом народных мифов, созданных народом, питалось все время греческое искусство.

Но есть и другое отношение к народному