Читать книгу - "Антология еврейской средневековой философии - Коллектив авторов"

Короче говоря, «еврейская традиция», с которой, в рамках сущностного подхода, еврейская философия должна быть в согласии, — это традиция, которая сама претерпела много изменений и вобрала в себя много инноваций, заимствований и адаптаций инородных элементов. Среди этих инноваций и изменений есть и философские влияния. Так с какой же «чистой и неизменной» еврейской традицией следует согласовывать философию? Ведь на самом деле никакого конфликта здесь нет, ибо еврейская философия с самого начала была органической частью этой развивающейся еврейской традиции.

Повторим еще раз слова профессора Сират из ее Введения, процитированные выше:

Говоря о еврейской традиции, мы не имеем в виду некий «классический» иудаизм, дух которого якобы не менялся со времени дарования Моисею Закона на горе Синай. Еврейская традиция, на кот орую ссылаются те или иные еврейские философы, может быть какой-то одной специфической частью того, что мы сегодня называем «еврейской традицией»[1719].

ФИЛОСОФИЯ В ЕВРЕЙСКОМ КОНТЕКСТЕ

Мы начали с утверждения, что есть три пути определения еврейской философии, а затем сконцентрировали внимание на двух из этих подходов (крайне формалистский и сущностный). Однако некоторые современные исследователи следуют еще одному подходу к проблеме. Этот третий подход разделяет со сторонниками сущностного подхода отказ от крайнего формализма, для которого достаточно чисто биографических (еврейское происхождение философа) или языковых (использование иврита) критериев, когда без внимания остается содержание того, о чем идет спор. Однако этот третий подход сближает с формализмом отказ от сущностных критериев содержания. Согласно этому третьему подходу, нельзя сводить еврейскую философию к философии иудаизма, как и нельзя требовать ее сущностного соответствия иудаизму. Принятые последователями этого метода критерии напоминают критерии формалистов в том смысле, что они тоже определяют еврейский характер философии по внешним чертам, а именно — по наличию еврейского контекста, а не по ее еврейскому содержанию.

Как пишет профессор Леви:

Содержание не может дать нам общий знаменатель для всех еврейских философов, но в равной степени не существует и аналогичного формального элемента[1720].

B силу этого он предлагает:

В качестве приблизительного, предварительного вывода можно сказать, что еврейская философия — это философия, связанная с судьбой еврейского народа… Гораздо легче отнести философскую книгу еврейского философа к «еврейской философии», когда обсуждаемый вопрос имеет отношение к еврейской тематике. Важно не то, что [книга] написана евреем, и даже не то, что автор связан с судьбой еврейского народа, а то, дает ли данная книга выражение для творческого духа в области религиозной и национальной культуры иудаизма в течение поколений[1721].

Мы уже цитировали выше (с. 45) высказывание профессора Леви о том, что

...многие евреи, начиная со Средних веков, занимались философией именно как евреи, и мотивы, которые ими двигали, были связаны с еврейской религией. Именно поэтому их труды носили еврейский характер[1722].

Каким бы проблематичным ни был этот подход (как указывалось выше), он явно напоминает описанный выше третий подход, которому следует ряд ученых в решении нашей проблемы, а именно подход, исходящий из еврейского контекста философии.

КОНТЕКСТНЫЕ КРИТЕРИИ ДЛЯ ЕВРЕЙСКОЙ ФИЛОСОФИИ

Так, обсуждая вопрос, может ли Спиноза считаться «еврейским» философом (то есть является ли философия Спинозы еврейской философией), покойный доктор Исаак Франк предложил три контекстных критерия для определения еврейской философии:

1. Идеи философа должны вырастать из коллективного опыта еврейского народа.

2. Философ должен обращаться к еврейской аудитории и стараться продвинуть вперед еврейскую мысль.

3. Философ должен на самом деле внести вклад в прогресс еврейской мысли[1723].

Первый контекстный критерий Франка может также считаться как бы параметром прошлого — это источники и культура, лежащие в основании мысли философа. Второй контекстный критерий может быть назван параметром настоящего — это община, с которой философ вступает в диалог. А третий контекстный критерий можно рассматривать как параметр будущего — какое влияние оказал данный еврейский философ на последующие поколения еврейских философов и на еврейскую культуру в целом?

Второй критерий, параметр настоящего, особенно трудно определить, ибо он имеет дело с мотивами и намерениями философа, которые могут быть неизвестны ему самому, не говоря уже о нас. Более того, как мы видели, когда в первый раз обсуждали аналогичное предложение профессора Леви (с. 47), когда еврейский исследователь занимается такой болезнью, как болезнь Тея-Сакса, движимый «еврейскими» мотивами, это не обязательно делает его биологию еврейской. Как указывала профессор Сират, Авнер из Бургоса явно обращался к еврейской аудитории, когда стремился «продвинуть» евреев к христианству, но мы не можем считать Авнера евреем, а его философию — еврейской (с. 88).

Первый критерий, параметр прошлого, менее проблематичен и менее субъективен и гораздо легче поддается исследованию. Например, в случае Спинозы, многие из тех, кто (как Гутман и Сират) отрицают, что философия Спинозы — это еврейская философия, в полной мере признают воздействие средневековой еврейской философии на Спинозу, что подробно продемонстрировано в очень важном исследовании Гарри Острина Вольфсона «Философия Спинозы». Соответственно, у Гутмана глава, посвященная Спинозе, носит тщательно выбранное название «Влияние еврейской философии на систему Спинозы».

Третий критерий, параметр будущего, также менее проблематичен и менее субъективен, чем второй критерий, поскольку мы опять обращаемся к исследованию воздействий и влияний (в данном случае влияние данного философа на еврейскую философию, а не влияние еврейской философии на него). Однако этот критерий требует некоторой дистанции во времени и поэтому не может быть сразу же применен к современным или очень близким к нам по времени мыслителям, влияние которых еще невозможно оценить.

КРИТЕРИИ ЕВРЕЙСКОСТИ ФИЛОСОФИИ ПРИМЕНИТЕЛЬНО К СПИНОЗЕ

Если мы попытаемся приложить эти три критерия к философии Спинозы, мы не сумеем прийти к однозначному ответу. Как отмечалось выше, Спиноза явно удовлетворяет требованиям первого критерия (еврейские источники и влияния), ибо он испытал на себе влияние Рамбама и других, хотя он и восстает против них. Имел ли он в виду еврейскую аудиторию и развитие еврейской мысли (второй критерий)? Многие, включая Франка, полагают, что нет. Гутман разделяет этот отрицательный взгляд:

Система Спинозы больше принадлежит к развитию европейской мысли, чем к истории еврейской философии… Его философия находится в глубинной оппозиции к еврейской религии... и он отверг возможность смягчить это противостояние путем согласования... Поставленная вне всякой связи с иудаизмом, его философия уже обращена не к верующим иудеям, но к сообществу европейских мыслителей... Спиноза сознательно поместил себя в рамки европейского интеллектуального движения и стремился развить свою