Читать книгу - "Японские писатели эпохи модерна о Достоевском - Китамура Тококу"

главного героя, Раскольникова, с первой до последней страницы завораживали меня, как магия. В то время я читал Ницше, поэтому мне было хорошо понятно философское состояние студента, мечтавшего стать наполеоновским сверхчеловеком, и я воспринимал роман ещё глубже. Под впечатлением я даже стал вести себя, как Раскольников, и, как ни смешно, копировал его внешний облик. А по ночам мне снились кошмары об убийстве старухи.

С тех пор я окончательно стал одержимым Достоевским. Я перечитал всё, что было переведено на японский, не пропустив ни одного произведения. Но из всего больше всего меня потрясли «Записки из мёртвого дома» — его автобиографические заметки о сибирской ссылке. Их и два предыдущих романа можно назвать тремя главными произведениями Достоевского. Только «Бесы» почему-то не заинтересовали меня, и я бросил их на середине. Когда я читал «Идиота», то испугался, потому что болезненный склад главного героя во многом совпадал с моим. Возможно, причина, по которой Достоевский так сильно меня увлёк, — в нашем сходстве по духу и даже на физиологическом уровне. Впрочем, мой способ чтения всегда физиологичен. И По, и Ницше, и Шопенгауэра я воспринимал по-своему, через призму нейрофизиологии, иначе они бы меня не заинтересовали. Но с Достоевским это совпадение было особенно явным.

В то время я писал стихи и только начинал входить в литературный мир, издавая вместе с несколькими друзьями журнал «Чувство». Среди участников были поэты Муроо Сайсэй и Ямамура Ботё. Как я уже говорил, тогда был расцвет группы «Белая берёза», и, видимо, под её влиянием в стихах Ямамуры и Муроо тоже появились гуманистические мотивы, сильный дух толстовства. Но я терпеть не мог Толстого и презирал журналистику «берёзовцев», поэтому я горячо рекомендовал друзьям демоническую мистическую литературу Достоевского. Я хотел, чтобы они оставили в стороне поверхностный гуманизм и учились у него настоящей, глубокой литературе.

Ямамура и Муроо, поклонники Толстого, сразу же послушались меня и принялись читать Достоевского, а потом и сами стали его страстными поклонниками — даже больше, чем я. Но поскольку они были людьми другого склада, да к тому же куда более здоровыми, чем я, они не могли читать его так же, как я. Для меня Достоевский был писателем, психологически близким к По, а в идейном плане — к Ницше и Шопенгауэру. Но мои друзья, как и «берёзовцы», видели в нём гуманиста. В итоге мы с ними разошлись во взглядах, и я потерял интерес к журналу. Как раз тогда я выпустил свой первый сборник стихов «Вою на луну», а Муроо Сайсэй — «Стихи о любви». В моих стихах отразилось моё физиологическое восприятие Достоевского, а в стихах Муроо — его гуманистический портрет.

Хотя в то время, когда я начинал, имя Достоевского гремело в литературных кругах и даже было модным, на самом деле его никто не понимал. И не только Достоевского — даже Толстого, этого идола «Белой берёзы», по сути, тоже не понимали. Когда думаешь о том, что великого Толстого, одного из величайших писателей мира, таскали на руках как гуманиста из Армии спасения или сентиментального моралиста, над которым рыдали школьницы, — это кажется нелепым и смешным. Гёте, Гейне, Ницше — их имена тоже давно были у всех на устах в Японии, но пока никто даже не разобрался в основах их творчества, они уже вышли из моды и отправились в макулатуру. В одном журнале примерно 1928 года кто-то написал, что сейчас уже старомодно говорить о Толстом и Достоевском. А в журнале 1920 года утверждалось, что рассуждать о Ницше — это «немодно и пахнет нафталином». И только к 1935 году Гёте и Гейне, эти «ещё более старомодные» авторы, наконец стали хоть немного известны по-настоящему.

Короче говоря, японский литературный мир был миром школьниц и школьников. Лишь недавно он дорос до уровня первокурсников. И только теперь у Достоевского появился шанс быть понятым по-настоящему, в его литературной сути. Восстанавливающийся японский литературный мир должен перестать гнаться за модой, как в прошлом, и читать зарубежную классику с правильным пониманием.

1935

Кисида Кунио. Предисловие к собранию сочинений Достоевского

Об авторе: Кисида Кунио (1890–1954) — выдающийся японский драматург и эссеист, одна из ключевых в становлении современного японского театра. В честь него названа самая престижная национальная награда по драматургии.

Данное предисловие вышло в сборнике «Статьи о театре и не только», Ridero, 2025.

Бесспорно, романы Достоевского — одно из величайших достижений человеческого духа. Но особенно стоит задуматься над тем, что этот гений родился именно в России. Его душа — одновременно и глубокая, и смятенная, искренняя и при этом пугающе сложная — излучает свет, который почти невозможно отыскать в мире японского сознания. Литературная карта безгранично расширяет границы национальных культур, но аромат цветка, взращённого на иной почве, всё же имеет свои, непреодолимые пределы.

Именно с этой точки зрения знакомство с личностью и творчеством Достоевского становится для нас не только источником изумления, но и настоящим откровением.

Сейчас, когда японская литература ищет новые пути развития, полное собрание сочинений автора «Бесов» — книги, оказавшей на современную прозу нашей страны столь парадоксальное влияние, — вновь выходит в блистательном переводе Масао Ёнэкавы. Уверен, читатели откроют для себя иную меру ценности этого писателя-чужестранца.

Господин Ёнэкава, воодушевлённый, должно быть, ожиданиями публики, взялся за поистине титанический труд — создание канонического перевода всего корпуса сочинений. От всей души желаю, чтобы издание благополучно завершилось публикацией последнего тома.

1941 год

От переводчика

Дисклеймер: данный перевод был выполнен мной с подстрочника в целях популяризации японской литературы в русскоязычном пространстве. При его редактуре и корректуре применялся ИИ в силу отсутствия у меня возможности оплатить услуги литредактора, научного редактора и корректора (увы, опечатки, стилистические недочеты и разного рода огрехи это не исключает, поэтому заранее прошу прощения у тех моих читателей, для кого это неприемлемо; все ошибки будут мною устраняться в последующих версиях текста при переразмещении на платформе по мере сил и возможностей).

Я хочу выразить благодарность Ridero за возможность публикации этой работы. Я искренне надеюсь, что данный перевод станет стимулом для профессиональных переводчиков и прочих участников издательского процесса выпускать свои варианты (желательно, научные) с подробными комментариями. Но не факт, что мы их дождемся в ближайшие годы и даже десятилетия в силу различных обстоятельств. И все-таки книга порождает книгу, а перевод перевод.

Просьба все претензии, комментарии и пожелания направлять на мой электронный адрес: pavelsok89@mail.ru. Постараюсь ответить всем. И прошу действовать строго в рамках закона без перехода на личности.

Ваш, Павел