Читать книгу - "Антология еврейской средневековой философии - Коллектив авторов"

даже от далеких от нас племен и от народов несопредельных с нами стран. Для искателя истины нет ничего лучше самой истины, и не следует пренебрегать истиной и свысока смотреть на тех, кто ее высказал или передал: истиной никого нельзя унизить — наоборот, истина облагораживает всякого[1683].

Великий современник Рамбама Ибн Рушд (Аверроэс) также высказывался в подобном духе:

Ибо было бы трудно или невозможно, чтобы отдельный человек самостоятельно и с самого начала выяснил в этом предмете все, что требуется, так же как было бы трудно, чтобы отдельный человек вывел все необходимые знания о видах юридического рассуждения, хотя рационального рассуждения это касается в большей мере. Если кто-то помимо нас уже изучил данный предмет, то, решая свою задачу, мы, ясное дело, должны опираться на то, что было сказано об этом нашим предшественником, независимо от того, принадлежит он к нашей общине или нет… и если все сказанное им окажется верным, перенять у них это, а если окажется в нем что-то неверное, указать на это…

Если бы сегодня кому-то вздумалось самостоятельно разработать все те доводы, которые были найдены теоретиками школ Закона относительно спорных вопросов, по которым между ними шли дискуссии в большинстве мусульманских стран, за исключением Магриба, то та кой человек был бы достоин осмеяния, ибо эта [работ а] оказалась бы ему не по плечу, не говоря о том, что она уже была проделана [до него]. И это самоочевидно в отношении не только умозрительных, но и практических искусств: среди них нет ни одного, которое мог бы сам по себе создать один человек. Что же тогда говорить о науке наук — о философии!

Отсюда явствует, что изучение книг древних [мыслителей] с точки зрения религии есть дело обязательное, ибо замысел и цель их в этих книгах тождественны цели, к [достижению] которой побуждает нас религия, и что любой, кто запрещает их изучение лю дям, достойным их изучать… тот закрывает перед ними врата, через кото рые религия призывает людей [шествовать] к позна нию Бога…

Мы можем даже сказать: человек, воспрещающий изуч ать философские книги тем, кто достоин их, ввиду того что о каких-то негодниках могут подумать, будто они сбились с пути из-за чтения этих книг, — такой человек уподобляется тому, кто не давал жаждущему пить пресную прохладную воду, пока тот не умер, потому что кто-то погиб, захлебнувшись водой. Ведь гибель от воды, когда ею захлебываются, есть нечто акцидентальное, а гибель от жажды — нечто сущностное и необходимое[1684].

Философия — это «дверь... к познанию Бога». Запрещать изучение философии на том основании, что это «чужая» мудрость, не восходящая к священным источникам, значит вступать в противоречие с высшей целью религии. Таким образом, согласно Ибн Рушду, воспринимать истину из любого источника есть не только интеллектуальная, но и религиозная обязанность.

Аналогичного мнения придерживался и еврейский современник и коллега Ибн Рушда Рамбам (Маймонид), который указывал во введении к своему известному этико-психологическому труду «Шмона пераким» (Восемь глав), являющемуся введением к его комментарию трактата Мишны «Пиркей Авот» (Речения отцов):

Знай, однако, что мысли, предлагаемые в этих главах и в следующем комментарии, не изобретены мною самим, и я не придумываю объяснений, содержащихся в нем, но собираю их из речений мудрецов, встречающихся в Мидраше, в Талмуде, и в других их произведениях, равно как из речений философов, древних и современных, а также из произведений различных авторов, так как должно принимать истину, из какого бы источника она ни исходила[1685].

«Wa-’isma’1-Haqq mim-man qalahu» (ивр. Shema‘ ha-’emet mi-mi she-’amarah) — «Слушай истину, кто бы ни говорил ее» (так еще можно перевести последние слова процитированного отрывка) — этим словам было суждено стать платформой евреев, защищавших изучение философии (и авторитет Маймонида) против нападок и антиф илософских настроений в течение следующего века. Одним из наиболее красноречивых и плодовитых защитников философии и самого Рамбама в тринадцатом веке был вышеупомянутый Шем Тов ибн Фалакера, ученик еврея Рамбама и араба Ибн Рушда. Фалакера неоднократно возвращался к мысли о необходимости принимать истину из любого источника. Например, он утверждал:

Все народы сообща владеют науками, которые не принадлежат исключительно какой-то одной нации[1686].

Человеку надлежит учиться, в меру своих сил, у тех, кто говорит истину, даже если они неверующие (koferim), подобно тому, как берут мед у пчел... Ибо человек не в состоянии познать самостоятельно все, что ему необходимо из того, что говорили древние. И не имеет никакого значения, были эти древние нашей веры или нет. Когда рассуждение правильно и совершенно, [свободно] от любых дефектов, мы и не задумываемся, нашей ли веры эти люди или нет[1687].

Многие из простых людей, начисто лишенных мудрости, испытывают затруднение, когда какой-то автор приводит доказательство из слов нееврейских философов, ибо они считают, что их слова не имеют никакой цены. Такие люди утверждают, что не подобает принимать их слова. Эти невежественные дураки не помнят, не понимают и даже не задумываются над тем, что подобает принимать истину от любого человека, даже если он стоит ниже тебя или принадлежит к другому народу... Подобает смотреть не на говорящего, но на сказанное[1688].

И наконец, во Введении к его энциклопедии «Взгляды философов» (Деот ха-философим) Фалакера говорит:

Не подобает разумному человеку, стремящемуся познать истину, отвергать многое из того, что было открыто философам, что они обосновали с помощью истинных доказательств и что безусловно соответствует сказанному только на том основании, что они были не из нашего народа. Скорее, он должен внимать истине, кто бы ее ни говорил, и должен смотреть не на говорящего, а на истинность его слов[1689].

Обратите внимание на почти незаметный сдвиг акцента: философия не только претендует на религиозное признание, будучи необходимой для познания истины, но и непреложно доказанные научным методом истины характеризуются здесь как «открытые, данные в откровении» философам (devarim rabbim she-niglu le-hakmei ha-mehqar).

Короче говоря, еврейские философы в Средние века не ограничивали и не могли ограничить свое философствование еврейскими источниками в силу универсальной природы философии. Напротив, в их задачу входило защитить свое право и даже свой долг изучать философскую истину по любым источникам, поскольку истина не знает ни национальных, ни религиозных границ.

Однако как бы мы ни восхищались, сколь бы ни были согласны с универсалистским и гуманистическим духом, который был присущ этим средневековым философам,