Читать книгу - "Антология еврейской средневековой философии - Коллектив авторов"

находит очень сильные аргументы в пользу тезиса о том, что изучение философии, которую он называет «дверью, через которую Закон призывает людей к познанию Бога», по сути есть религиозная обязанность, и этот его взгляд оказал сильное влияние на еврейских философов последующих поколений (Ср.: Hourani G.F. Averroes on the Harmony of Religion and Philosophy. London, 1961, а также в: Hyman A., Walsh J. Philosophy in the Middle Ages; Leraer R., Mahdi M. Medieval Political Philosophy: A Sourcebook.)

Моральное и религиозное измерения философии еще более отчетливо выделены, например, в еврейской философской энциклопедии тринадцатого века «Взгляды философов» (Деот ха-философим), автор которой, Шем Тов ибн Фалакера, цитирует Ибн Рушда буквально сотни раз. Оттенки еврейского термина хасид, которые подчеркивает Фалакера, ставя знак равенства между ним и философом, ясно показывают, что он разделяет с другими еврейскими философами мнение, что философия — это моральное и религиозное, а не только чисто интеллектуальное занятие:

Поэтому, согласно их взглядам, подлинный философ — это тот, кто ставит своей целью достичь знания истины и совершать правильные и истинные действия, кто направляет все свои действия на то, чтобы достичь эти два типа совершенства, тот, все усилия кого сосредоточены на том, чтобы овладеть ими в той степени, в какой это возможно для человека. Этому понятию у них соответствует термин «философ», а в нашем языке с этим понятием соотносится термин хасид («праведный»), то есть тот, кто обрел моральные и интеллектуальные добродетели. Однако, поскольку простолюдин (ам ха-арец) не имеет интеллектуальных добродетелей, даже если он и обрел этические добродетели, наши учителя говорили: «Простолюдин не может быть праведным» (Пиркей Авот 2:6)[1680].

Поскольку конечной целью философского знания является Бог, философ становится, таким образом, религиозным деятелем:

Этически совершенный человек — это тот, кто изучает все существующие вещи и старается познать их. Он выделен из остального человечества тем, что стремится достичь своего Создателя и соединиться с Ним. По-гречески его называют «философ», то есть любящий истину[1681].

Эти три измерения философии — научное познание, этическое поведение и религиозное стремление соединиться с Богом, подражать Ему — уже содержатся в самом раннем из средневековых еврейских философских сочинений, написанном за четыре века до Фалакеры, в «Книге определений» Ицхака Шломо Исраэли (Египет, 855–955), современника Саадии гаона. В цитируемом ниже отрывке Исраэли (на которого повлиял первый арабский философ — ал-Кинди) объясняет, что философию нельзя определить, поскольку определение должно содержать как то общее, что определяемый объект имеет с другими объектами того же рода, так и то, что отличает его от них и делает его особенным. А так как философия есть sui generis, ее нельзя определить, а можно только описать:

...2. Когда философы поняли это, осознав, что определение обязательно должно содержать родовой признак и видовое отличие, и не нашли для философии рода, из которого можно было бы произвести ее определение, они... дали ей три описания: (1) одно, производное от ее имени, (2) другое, производное от ее свойства, (3) и третье, производное от ее последствий и воздействий. (1) Описание, производное от ее имени, состоит в следующем: философия — это любовь к мудрости; это выводится из имени «философ», которое составлено из phila и sophia, а по-гречески phila означает любящий, a sophia — мудрость... (2) Описание философии, производное от ее свойства, состоит в следующем: философия — это усвоение дел Создателя, да будет Он превознесен, по мере человеческих способностей. Под словами «усвоение дел Создателя» имеются в виду осознание истинной сути вещей, обретение подлинного знания о них и действия, соответствующие истине... (3) Описание философии по ее результату выглядит так: философия — это знание человека о самом себе... Человек, который обрел подлинное знание самого себя, то есть своей духовности и телесности, тем самым достиг познания всего, то есть познания духовной и телесной субстанции... Если человек вобрал в себя все это, он достиг знания всего и заслуживает имени философа[1682].

«ЧТО ТАКОЕ ЕВРЕЙСКАЯ ФИЛОСОФИЯ?» — ЭТО СОВРЕМЕННЫЙ ВОПРОС

Мы хотим дать определение еврейской философии. В то же время все вышеприведенные отрывки отличаются тем, что рассматривают более общий вопрос: «Что такое философия?» Ни один автор не задается вопросом о том, что такое еврейская философия (или, в других случаях, исламская философия). Насколько я знаю, заданный нами вопрос: «Что такое еврейская философия?» никогда не обсуждался средневековыми еврейскими философами. Аналогично подобный вопрос относительно исламской философии никогда не ставился средневековыми арабами. Поскольку очевидно, что заданный нами вопрос не интересовал средневековых философов, которые в значительной степени составляют объект наших современных исследований, почему он должен интересовать нас?

По своему собственному определению, философы были «любящими истину» в том смысле, что они стремились постичь все те рациональные истины, которые являются достижимыми для людей. Средневековые философы признавали, оставаясь лояльными по отношению к конкретной религиозной доктрине (еврейской, христианской или мусульманской), что можно учиться истине у любого человека, а не только у представителей своей религиозной общины. Мы видели, например, что и арабские, и еврейские философы полагали, что истина (мудрость) передавалась от одной древней культуры к другой. Эти средневековые философы не только не ограничивали истину своими собственными религиозными источниками, но эксплицитно утверждали, что истину можно получить от любого человека, независимо от того, к какой нации или общине он принадлежит. Например, ал-Кинди, первый арабский (мусульманский) философ, которого мы уже цитировали, писал:

Наряду с теми, кто доставил нам большую долю истины, нам следует сказать великое спасибо и тем, кто доставил ее малую толику, ибо они наделили нас плодами свой мысли и облегчили нам поиски истины, снабдив нас исходными посылками, кои облегчают нам наше движение к истине…

В течение жизни одного человека, как бы она ни была продолжительна и как бы ни были упорны его поиски, как бы ни была проницательна его мысль и каких бы усилий он ни прилагал, невозможно собрать воедино те упорные поиски, ту проницательность мысли и те усилия, которые имели место в течение времени, намного превышающего продолжительность жизни одного человека.

Что же касается Аристотеля, достославного греческого философа, то им было сказано: «Кроме тех, кто доставил нам какую-то долю истины, нам следует благодарить и их отцов, ибо последние были причиной их существования; они суть их причины, а эти — причины того, что мы обретаем истину». Хорошо сказано!

Нам не следует стыдиться одобрения и обретения истины, откуда бы она ни исходила — пусть