Читать книгу - "Антология еврейской средневековой философии - Коллектив авторов"

Саадии гаона (IX–X вв.) до Рамбама (ум. 1204). Для нас часто может оказаться менее важным то, что на самом деле говорили Платон и Аристотель, чем то, как их понимали мусульманские и еврейские философы Средних веков. А это понимание могло основываться и на таких источниках, как «Теология Аристотеля» — памятник неоплатонической мысли (который в действительности не имеет ничего общего с Аристотелем, являясь пересказом «Эннеад» Плотина).

Сегодня мы привычно проводим грань между философией и различными науками. Нам кажется само собой разумеющимся то, что в системе университетского образования философия отнесена к области гуманитарных наук наряду с литературой и т. д. Однако в Средние века арабские, христианские и еврейские философы рассматривали философию как воплощение научного метода исследования, охватывающего собой все другие науки, которые в свою очередь воспринимались как ветви единой всеохватывающей системы научного знания. Эта система, основанием которой служил только и исключительно человеческий разум, называлась философией, и современная дихотомия философии и науки (под которой в наше время обычно понимаются математика и естественные науки) была бы совершенно чужда и непонятна средневековым философам. Короче говоря, для средневековых людей понятия «философия» и «наука» были в значительной степени взаимозаменимы.

Поскольку, как мы уже сказали, еврейская философия возникла в культурной среде исламской цивилизации, начнем с раннего арабского определения философии. Первым арабским философом был Абу Йусуф Йа‘куб ибн Исхак ал-Кинди (Ирак, IX в.). На первых страницах его новаторской работы «О первой философии» («первая философия» — метафизика) ал-Кинди определяет философию следующим образом:

Из человеческих искусств самым возвышенным и благородным является искусство философии, каковое определяется как познание истинной природы вещей в меру человеческой способности. Ибо та цель, которую философ преследует в своей науке, заключается в постижении истины, а та, которую он преследует в своих действиях, — в согласовании собственных поступков с истиной[1678].

Итак, согласно ал-Кинди, философия — это «познание истинной природы вещей». В отличие от позитивной религиозной истины, данной в откровении какому-то народу или отдельному человеку, такое философское (то есть рациональное) знание, или мудрость, не ограничено и не может быть ограничено неким конкретным народом или сообществом людей.

Подобное различие между универсализмом философской истины в противопоставлении партикуляризму (и релятивизму) религиозной истины становится более отчетливым в философии Абу Насра ал-Фараби (870–950), принадлежащего к следующему за ал-Кинди поколению. В трактате «О достижении счастья» (TaH^il al-Sa‘adah) ал-Фараби определяет философию следующим образом:

53. Это знание, говорят, в древности было у халдеев, обитавших в Ираке, затем оно появилось у египтян, затем оно перешло к грекам, от них перешло к сирийцам, а затем — к арабам. Все содержание этой науки излагалось на греческом языке, затем оно было [переведено] на сирийский язык, после чего — на арабский язык. Греки... владение этим знанием называли наукой, тогда как свойство ее называли философией, понимая под этим предпочтение и любовь к великой мудрости... Они называли ее наукой наук, матерью наук, мудростью мудростей, искусством искусств...

54. Совершенный философ обладает и теоретическими науками, и способностью применять их на благо всех остальных в соответствии с предназначением каждой... Отсюда следует, что философ — это совершенный правитель...

55. Уяснение вещи бывает двояким: первое — умопостижение ее самой и второе — воображение подобия, сходного с ней... Если при познании существующих вещей или изучении их постигают непосредственно их значения и составляют суждения о них посредством достоверных доказательств, то наука, охватывающая эти познания, является философией. Когда же они постигаются путем воображения их подобий, которые сходны с ними, и составляются суждения о том, что из этого было представлено воображением посредством убеждения, то охватываемое этим знание древние называли религией... Религия, которая включает его, называется народной, общепризнанной или внешней философией. Поэтому, согласно древним, религия — это подражание философии[1679].

В этом отрывке ал-Фараби высказывает несколько положений:

1. Философия — это и основание, и цель всех наук. Ее постижение есть высшее счастье для человека.

2. Термин «философия» происходит от греков и означает «любовь к мудрости».

3. Тем не менее философия — это не явление греческой культуры. Напротив, это наука, выходящая за рамки любой конкретной культуры, исторически передававшаяся от одной культуры к другой.

4. Более того, разве можно отвергать философию как «чужую» мудрость, если она изначально возникла в рамках семитской культуры? Этот же мотив звучит, например, у Йег̃уды Г̃алеви в «Кузари» 1:63, а также у Ибн Рушда в «Опровержении опровержения» (Ibn Rushd, Tahafut al-Tahafut / trans. Simon Van der Bergh, London, 1954, pp. 360–361), цитируемого Шем Товом ибн Фалакерой в его «Путеводителе путеводителя» (Shem Tov ibn Falaquera, Moreh ha-Moreh, 7).

5. Философ должен быть политическим правителем своего общества. Религия в качестве философии «для народа» есть социальный инструмент для наставления людей в философской истине.

Предложенное ал-Фараби остроумное отождествление пророка-законодателя богооткровенной религии с царем-философом Платона оставило глубокий след в еврейской политической философии, прежде всего в Море невухим («Путеводителе растерянных») Рамбама. Еврейские философы боролись со взглядом ал-Фараби на религию как предназначенную для народа, то есть низшую форму философии, и чаще всего ставили ее на один уровень или даже выше философии. Уже самый первый еврейский философ, Филон Александрийский (ок. 20 до н.э. — 50 н.э.), определял человеческую мудрость (философию) как служанку Божественной мудрости (Торы). Г. Вольфсон сформулировал эту мысль так: «Служение Богу и поклонение Ему... составляет мудрость, которая есть данный в откровении Закон, воплощенный в Писании. Поэтому, когда Филон говорит о философии как о рабыне или служанке мудрости, он имеет при этом в виду, что она рабыня или служанка Писания». (См.: Wolfson Н.А. Philo: Foundations of Religious Philosophy in Judaism, Christianity, and Islam. Cambridge, 1947. V. 1, p. 150.)

He будем далее углубляться в проблему взаимоотношения между религией Откровения и философией («верой и разумом»), ибо для наших целей достаточно отметить, что определение философии как высшего человеческого счастья, данное ал-Фараби, приписывает философии социополитическое, моральное и религиозное значение вдобавок к ее интеллектуальной ценности и что этот взгляд имплицитно присутствует уже в требовании ал-Кинди, чтобы философ не только стремился достичь истины, но и поступал по истине.

Представление, что у философии есть моральное и религиозное измерения, что она служит религиозным целям побудило современника Маймонида, арабского философа Абу ал-Валида ибн Рушда (Аверроэса; 1126–1198), задаться вопросом фундаментального значения: является ли изучение философии запретным, допустимым или обязательным с религиозной точки зрения? В своем трактате Fasl al-maqal («Рассуждение, выносящее решение относительно связи между религией и философией») Ибн Рушд