Читать книгу - "Ускользающее лето - Никола Чинкветти"

на раскрытой ладошке лежали хлебные палочки.

В воздухе пахло дождём, и рыхлые тучи заволокли небо. Низко кружили чайки, горланя протяжно, как будто с тревогой. Карло замер, как статуя, и ждал альбатроса – уж сегодня он точно покормит птицу с руки!

Столько всего приключилось в последнее время. Встреча с китом, знакомство с сестрой, интервью для канала новостей… ну не сдрейфит же он при виде какого-то птичьего клюва!

Столько всего, что Карло почувствовал – повзрослел. Окреп и возмужал – сказали бы старшие. А повзрослеть – значит перестать бояться?

Но завидев могучий размах крыльев, Карло взревел от ужаса, швырнул хлебные палочки в воздух и ринулся в комнату. Сердце бешено колотилось.

Что ж, иногда даже взрослым бывает страшно.

* * *

После завтрака настало время прощаться, и синьора Долорес собрала в холле небольшой кружок. Когда-то Карло воротил нос от таких историй, тайком пробирался в машину и был таков, но в этом году всё иначе. В этом году его провожали девчонки.

София вручила ему на память рисунок, нацарапав цветными карандашами Карло, маму, папу и сестрёнку: мордашка Стеллы таращилась из коляски, на фоне плескалось море, по которому плыл чёрный кит.

Портретное сходство было так себе. С рисунка на Карло смотрела семья пришельцев на длинных ногах-ходулях. Волосы-антенны торчали в разные стороны. Кит вообще был как бегемот.

– София, спасибо! Ты молодчина!

Матильда с Фьореллой расцеловали Карло в обе щеки. От каждой сестры ему досталось по два поцелуя, а значит, в сумме вышло четыре. Щёки вспыхнули, лицо зарделось от смущения.

– Увидимся через год! – сказала бабушка. – Здесь хорошо, мы обязательно вернёмся. Поцелуйте от нас маму и Стеллу.

Проводы продолжались, пока папа не завёл двигатель и машина не тронулась с места.

* * *

Прежде чем забрать маму и Стеллу из больницы, пришлось ненадолго заскочить на пляж. В суматохе последних дней папа совсем забыл расплатиться с Альфио за лежак и зонтик.

Пешком можно было быстро дойти по прямой, но на машине пришлось покружить.

Моросил дождик, и папа сказал, что так даже лучше – не будет душно в дороге.

Выйдя из машины, они раскрыли зонты и зашагали к спасательной вышке. Под ногами стелился крапчатый, весь в дождевых каплях, песок.

Альфио сидел под навесом посреди пустынного пляжа. Он ухмыльнулся: «И в такой погодке есть свои плюсы – у меня хотя бы меньше работы!», и предложил папе пройтись.

Карло решил остаться. Уж лучше взглянуть напоследок на море.

Под раскрытым зонтиком он бродил вдоль рядов со сложенными пляжными зонтами. Их прибранные кроны напоминали деревья, мокнущие под дождём. Стройные, с острыми верхушками – как настоящие сосны!

Без ветра красный флаг на вышке совсем поник, море стихло. Кто-то даже купался: вернее, неподвижно лежал на воде, растопырив ноги и руки.

Тут Карло вздрогнул: это не кто-то, там Адам! У него получилось! Звезда удалась!

– Адаааам! – что есть духу закричал Карло, но мальчик не слышал. Голова запрокинута, уши в воде – точно так, как учил его тренер.

– Адааааам!

Без толку – даже не шевелился…

Он там не утоп?

Карло мигом разулся и, держа сандалии в одной руке, а раскрытый зонтик – в другой, шагнул в тёплую воду. Дождевые капли упрямо дырявили море.

Он шёл, пока бегущей волной не окатило шорты. Штанины промокли и сразу прилипли к ногам.

– Адааааам! – снова крикнул Карло.

На этот раз Адам тряхнул головой и встал по пояс в воде. Не утоп, вот он, живёхонький и довольный.

– Видел? У меня получилось!

– Ага! Покажи ещё разок!

И Адам снова растянулся звездой, не страшась дождя, который припускал всё сильнее.

* * *

В машину в мокрых шортах папа не пустил – срочно пришлось переодеваться. Раскопки сменной пары на дне сумки прошли на ура, не без привычного совсем-тебя-нельзя-одного-оставить. Нагоняй получился так себе, слабоватый, дотянул бы только до второго дивизиона. Папа вообще в последние дни не злился по-настоящему.

Поездка в больницу получилась короткой: вдвоём зашли, вчетвером вышли, уселись в машину, всё – пора домой!

Карло, довольный, сидел впереди рядом с папой. Вид был, конечно, покруче, чем в кинотеатре! Сзади устроились мама со Стеллой.

Там двое, тут двое. Из треугольника семья превратилась в квадрат. Карло подумал, что треугольник вполне годился, самый важный угол в нём носил его имя. Но всё же квадрат постабильнее будет, покрепче. Ведь даже у стула обычно четыре ноги.

Дождь поутих, и дворники тоже расслабились, больше не колошматили, как сумасшедшие. Зато проснулась Стелла. Первую часть пути она спала в колыбели, а теперь вдруг ни с того ни с сего прорезался голос. Крик Стеллы повеселил Карло.

Нежно покачивая малышку, мама пыталась её убаюкать, но Стелле всё было нипочём.

– Может, она есть хочет? – спросил папа.

– Вряд ли, – отозвалась мама, – я недавно кормила.

– Ну а что с ней?

– Да ничего, просто напомнила о себе.

Чем дольше кричала Стелла, тем мрачнее становился папа. Солнце тоже напомнило о себе, выглянув из-за туч, и в салоне сделалось жарко. Карло открыл окно, но родители хором велели его закрыть. Не хватало ещё, чтобы Стеллу продуло!

– Она точно не голодная? – Папа пошёл на второй круг.

– Давай покормлю, – согласилась мама. – Притормозишь?

– Я тоже голодный, – захныкал Карло, но хлебнул только дома поешь.

– Карло, потерпи, скоро приедем, сварим макароны, – сказала мама.

Папа съехал на придорожную площадку, сплошь уставленную клумбами. Других машин рядом не было, поэтому удалось встать в тени. Мама вынула малышку из колыбели и приложила к груди.

– О как! За обе щеки наворачивает! – рассмеялся папа. – Я же говорил!

Солнце припекало сильнее, но ещё пару километров удалось проехать спокойно. Затем снова раздался плач.

– Ну а теперь что?

– Колики, наверное. Остановись ненадолго, мы пройдёмся.

Карло знать не знал, кто такие колики. Да плевать он на них хотел. А ещё хотел домой, весь взмок от жары и был голодный.

– Я домой хочу, – заныл он.

– Карло, вот только ты не начинай! – взмолился папа.

На этот раз они остановились у какого-то кладбища. Мама вышла из машины и покачала малышку на руках – план сработал.

– Кажется, засыпает, – шепнула она, вернувшись на заднее сиденье.

Но не тут-то было. С оглушительным воем сирены промчалась неотложка. Стелла завопила с новой силой и совсем не кстати – фантазия у мамы с папой уже иссякла.

Тут Карло взорвался. Зажав уши руками, он заорал как резаный:

– За-а-а-а-а-аткнись! Доста-а-а-ала!

Сиплые остатки голоса угасли где-то в груди. Охрип.

В машине заорали все: мама и папа – на Карло, Карло – на Стеллу, Стелла… – никто так и не понял, почему.

В третий раз папа съехал на обочину рядом с деревней, в машине пахнуло навозом. Повернувшись к Карло, он устроил такую взбучку, что она, пожалуй, потянет на лидерство в этом сезоне. Слёзы сами брызнули из глаз. Карло вжался в сиденье и разрыдался, как грудничок – безудержно и исступлённо. Глотая слёзы, он пробубнил, что вообще-то у него болит живот, а это не