Читать книгу - "Собрание сочинений. Том 4. Быт - Виктор Борисович Шкловский"

вреда отечеству не делаю, пользу сделать я не в силах, а вреда производить не желаю, и ежели бы имел случай, то бы и других от того удержал. И так господин читатель, или пожалей о том, что уже ты продолжения сей книги не увидишь и не услышишь, или порадуйся, что я тебя освобождаю от того, что бы ты не тратил напрасно времени, читая оные. Поставленные в сей части идолопоклоннические божества означаются в Кратком Мифологическом Лексиконе, напечатанном в 1766 году (изд. 3, М., 1784).

Как это ни странно, но в этом предисловии очень точно изложены обстоятельства денежных расчетов Михаила Чулкова с Академией наук.

Озорство ли это или жалоба, обращенная непосредственно к публике, но во всяком случае предисловие Чулкова – это точное изображение состояния его счетов с Академией наук.

В архиве Конференции Академии наук нами найдены документы 1770 года – о неуплате Чулковым денег за напечатание «Краткого мифологического лексикона».

Кстати в первом из этих документов Чулков уже именуется бывшим придворным квартирмейстером:

1146

Копия с журнала академической комиссии.

Июня 23. дня 1770 года.

Бывшему придворному квартирмейстеру Михайле Чулкову объявить, чтобы он за напечатанные на счет его в 1767 году шестьсот экземпляров Краткого Мифологического Лексикона деньги девяносто три рубля, девяносто пять копеек, считая от сего числа в четыре недели взнес неотменно в комиссию, а книги бы взял от фактора Лыкова; в противном же случае книги оные принять от Лыкова в книжную лавку комисару Зборомирскому, и продавать по двадцати копеек экземпляр, пока выручены будут все должные им Чулковым в академию деньги, а по выручке оные остальные экземпляры отдать ему Чулкову. Подлинной за подписанием г. коммиских присудствующих.

С подлинным читал копист Иван Фролов.

Копия послана Чулкову Июня

23 д; под № 671 м.

2147

Г. Комисар Зборомирский.

Напечатанную в Типографии в прошлом 1767м году на счет придворного квартирмейстера Михайлы Чулкова книгу под заглавием Краткой Мифологической Лексикон 600 экземпляров, которая по типографии печатанием обошлась в девяносто три рубля, девяносто пять копеек, но сих денег от него хотя – коммисиею и требовано было но не получено, того ради прими оные экземпляры от фактора Лыкова в книжную лавку и продай по двадцати копеек каждой, и по выручке означенного числа денег остальные за продажею отдай ему Чулкову.

Августа дня

1770 года.

Книга эта была напечатана в академической типографии, но выкупить ее Чулков не мог или не хотел.

Так случалось и с Сумароковым.

Сохранился невнятный черновик письма из Академической комиссии к неизвестному об истребовании денег с Чулкова, с пометкой, что «оной Чулков находится ныне в Москве»148.

В. П. Семенников наивно полагает, что Чулков кстати уехал учиться в Московский университет.

А Чулков не заплатил и в 1768 году, не заплатил и в 1770‑м, несмотря на то, что ему послана была из Академической комиссии записка149.

Первое, весьма пристрастное, сообщение о Чулкове как о литераторе появилось в 1768 году в анонимном «Известии о некоторых русских писателях»150, изданном в Лейпциге.

Михаил Чулков, придворный цирюльник, издал небольшую комедию, под заглавием: «Как Хочешь Назови»151. Говорят, будто это слабая сатира на комедии Лукина. Он издал также «Славянское Баснословие», сочинение, написанное во вкусе «Тысячи и одной ночи», хотя и уступающее ей в достоинстве. Впрочем он может написать нечто более удачное: ему всего около тридцати лет.

Несомненно, здесь полемический выпад: автор «Известия» иронически называет Чулкова придворным цырюльником. Любопытно также указание на то, что пьеса Чулкова является слабой «сатирой» на пьесы Лукина.

Как известно, драматург Владимир Лукин был литературным врагом и Сумарокова, и Чулкова.

Кроме того, в «Известии» Чулкову приписан мифологический словарь Михайлы Попова «Описание древнего славенского баснословия» (1768), который с «1001 ночью» не имеет ничего общего. Очевидно, здесь идет речь о «Пересмешнике», который разделен на «вечера».

Вместе с тем в кратком сообщении о Попове автор «Известия» называет его сочинителем чулковского «Краткого Мифологического Лексикона» (1767):

…так как придворный цырюльник Чулков напечатал его в отсутствии г. Попова, то думают, что они оба трудились над этим сочинением.

Чулков тут обвинен чуть ли не в плагиате.

Путаница эта, вероятно, сознательная.

Дело в том, что Михайло Попов был литературным сотрудником Чулкова. Так, например, им написаны хоры и песенки для комедии «Как хочешь, назови»152.

Автор «Известия» до сих пор неизвестен. Возможно, что оно написано либо самим Лукиным, либо драматургом и переводчиком Александром Волковым153.

В 1769154 и в 1770 годах Чулков – журналист, автор-издатель журналов «И то и сьо» (еженедельник) и «Парнасской щепетильник» (ежемесячник).

«И то и сьо» непохож на другие журналы. В нем свободный голос, веселый, иронический, виден человек, который превосходно умеет переключать старый материал и умеет обходиться без него155.

Сотрудниками Чулкова были, как известно, Александр Сумароков и Михайла Попов.

Одновременно Попов был ближайшим сотрудником литературного врага Чулкова, Новикова, – в журнале «Трутень».

«И то и сьо» вышел в самом начале 1769 года и в том же году дожил до собственной эпитафии:

Епитафия

и Тому и Сему.

Не тело мертвое сей камень покрывает,

       Не для тово на месте сем лежит;

              Идущему напоминает,

Что и ему как мне умрети надлежит.

       Прохожий естьли ты с умом,

       Вздохни; однако не о том

              Что я уже скончался

Вздохни, что ты еще на свете сем остался.

Автор пишет спокойно, вставляет в тексты пословицы. Автор представляет себя иным, чем большинство авторов его времени:

Впрочем Господин Читатель не ожидай ты от меня высоких и важных замыслов; ибо я и сам человек неважной и когда правду тебе сказать, не утруждая совести, то со стоянием моим похожу на самое сокращенное животное (первая неделя).

Про философию свою в другом месте Чулков пишет, пародируя акафист:

О великой человек Сочинитель и Тово и Сево! где мне тебя поставить, и куда тебя спрятать? Спрятал бы я тебя в хорошую библиотеку, но ты зачнешь переводить различных Авторов, и будешь выдавать сочинения их под своим именем; а опыты такова искуства частехонько мы видим.

О великой человек Сочинитель и Тово и Сево! где мне тебя поставить и куда тебя спрятать? Спрятал бы я тебя на Парнассе, но ты высокомерен, презришь свою Музу, и не следуя ее правилам, нагородишь из мрамора харчевню, и заставишь ее вечно плакать, а она и теперь уже глаз своих не осушает от некоторого описания.

О великой человек Сочинитель и Тово и Сево! где мне тебя поставить и куда тебя спрятать? Спрятал бы я тебя в обществе молодых наших Сочинителей, но то беда, что с ними ты не соглашаешься, идешь своею дорогою и не требуешь из них ни одново себе в путеводители по причине той, что они сами не выбирают никого себе в проводники.

О великой человек Сочинитель и Тово и Сево! где мне тебя поставить и куда тебя спрятать? Добро оставайся ты на своем месте… (четыредесятьпятая неделя).

На собственном месте должен остаться этот автор. Он из другой литературы и из другой среды. Ему пишут письма портные, которые учат сочинителей, как надо писать.

Он хорошо знает, и много раз называет, хотя иронически, книги «О Евдоне и Берфе», «О Фроле Скобееве». Он весь из низкой литературы,