Читать книгу - "Из переписки моих родственников. Военные годы: 1941-1945 - Ирина Валентиновна Роскина"

нее. Я по ней все же очень соскучилась.

Лидочка, ты не писала мне, куда девались ваши новые друзья? Где Френкели, Хейфицы, как здоровье Швейцер? Кто у вас теперь бывает? Что с Шурой Кроль? Осталась ли она в Свердловске? Видаешь ли ты Мусю? Мы здесь привыкли жить безо всяких знакомств. С нами в одном доме Светлана[721] с мужем – единственные наши друзья. У них есть ребенок, очень симпатичный, но чрезвычайно хилый. Сегодня в первый раз иду на базар, я уже совершенно здорова. Для разнообразия сейчас грипп у Фриды. Здоровы ли все вы? Довольны ли ребята школой?

345. Л. Д. Гринберг – Р. Н. Рабинович (из Ленинграда в г. Йошкар-Ола). 19 октября 1944

Дорогая мамуся, не помню, когда писала тебе в последний раз, преимущественно отделывалась телеграммой. Была у меня очередная мотня с ремонтом и болезнью Женички Будде, и то и другое еще продолжается, но я на дежурстве, положение безвыходное, и я сразу села тебе писать.

Женичка 10 дней тому назад вешала у себя затемнение на окно и упала со стремянки. Она сразу встала и успокаивала мать, которая очень испугалась. Я была у нее в это время, ожидая майора. К вечеру у нее поднялась t°, наутро она жаловалась на головные боли и t°. Через два дня у нее сделалось сильнейшее воспаление среднего уха и врач констатировал кровоизлияние в обл. лабиринта[722], она не владела глазами. Мучительные боли и бессонница в течение 5 дней ее очень извели. Вчера я у нее опять была, сейчас ей уже гораздо лучше, она первую ночь спала, t° упала, она стала есть и опасность миновала, но намучилась она здорово и с неделю еще пролежит. Я бывала у нее не часто, но каждый раз это означало «прорыв» дома.

А с ремонтом дело обстояло так, что мастера работали три дня, но убрать после них мне до сих пор не удалось. Найти поденщицу очень трудно, та, с которой я договорилась на воскресенье, надула и не пришла, а мне самой, конечно, очень трудно осуществить генеральную уборку с мытьем дверей, окон и пр. Кстати, нам разрешили открыть кабинет для остекления, мы убедились в том, что рояль стоит на месте, но он заперт, а где ключ – мы не помним и не знаем, как его открыть, хотелось проверить, как он сохранился. Вытащить его некуда, так что он пока там и останется.

Но самый интересный аккорд прозвучал в последний день работы мастеров, когда после их ухода выяснилось, что пропали часы – Гришины, которые висели у Сережи над кроватью, мужские, жилетные, очень хорошие. Все запереть и убрать было нельзя, но именно о них я детям сказала, а они меня подняли на смех, что я подозрительная и т. д., и я их сдуру послушала. Мне было ужасно неприятно, Мара в это время был в Москве, я на утро позвонила главному механику, тот вызвал начальника цеха, и последний приехал сам к нам с бригадиром, проводившим работу. Но часов нам это не вернуло, и мне стыдно перед Катюшей за собственную неосмотрительность.

Дети сейчас очень заняты школой и мне почти не могут помочь, я это очень чувствую. Сережа пока ничем кроме школы не занимается, но школьное питание и общественные нагрузки занимают у него очень много времени. Да и уроков задают им очень много. Кроме того, он каждую минуту бегает смотреть на счетчик, так как электротехника занимает его мысли непрестанно. А учительница математики, очень суровая пожилая особа, щедро рассыпающая двойки направо и налево, публично заявила в классе, что среди ребят находится «будущее светило», указывая на Сергея. Мне это рассказала мать одного мальчика, который учится вместе с ним. Он и правда очень толковый парень.

То ли дело Женька. Когда он садится за уроки, я сразу слышу из кухни: «Не делится!» В задачах он стал разбираться лучше, но звезд с неба не хватает. На днях он прибежал от товарища очень довольный и торжествующе заявил, что не только тот мальчик не мог решить задачу, но и его старшая сестра и его мама не сумели этого сделать, виноват задачник (он всегда ищет ошибку в учебнике). Когда же я эту задачу решила – он был очень разочарован, что придется сесть за парту опять.

Не помню, писала ли я тебе, что устроила его в кружок народных инструментов, где он обучается игре на балалайке. Ему нравится, и учительница им довольна, я считаю, что слух это должно развивать, а такая коллективная музыка его привлечет несомненно больше чем рояль, не усидит он, и это будет для него и для меня пыткой. Но все же я постараюсь начать.

Катюша посещает два раза в неделю хоровой кружок и начала драматический, в обоих подобрались хорошие педагоги, и она очень увлекается этим. Но уроки отнимают у нее весь вечер до 11 часов и больше ничего она уже не успевает. Своей столовой она довольна и продолжит ее на будущий месяц, а Сережа ни за что не хочет. С языками пока ничего не выходит, и это меня огорчает.

Большой нашей новостью является освещение улиц[723], пока главных магистралей, но постепенно все больше и больше. Совсем другое настроение стало, когда мотаешься вечером с трамваем, который по-прежнему служит притчей во языцех для всех, настолько он отравляет существование. Погода стоит на редкость теплая и сухая для осени, но в помещениях, особенно в Институте, собачий холод, я даже принесла сюда валенки и торжественно в них разгуливаю на зависть всем. Здесь топить будут, но дома все под вопросительным знаком, мы хотим ставить печку, но это еще надо поднять, пока есть только кирпичи. Мара вернулся от Наташи очень довольный ею. Она блестяще сдала экзамены, успела уже перейти с Русского отделения на Западно-европейскую литературу, переполнена своей университетской жизнью и держится очень независимо. С дядьями у нее недоразумения, очевидно, на почве Веры Львовны, которую хотят к ней переселить, а она не хочет лишаться своей свободы. На ней было очень славное американское платье и туфли, которые она купила, продав выданные. Для нас она купила на рынке мед, масло и лук, все в полтора раза дешевле чем здесь. Мара оставил ей 400 р.

Последнюю тысячу переведу тебе в субботу. Очень заинтригована твоей фразой в телеграмме насчет шкафа. Я решила его перевозить в комиссионный, как только освобожусь с квартирой, но теперь жду известий от тебя. Насчет Фриды я так и предполагала, так как М<ариэтта> Э<рнестовна> мне говорила, когда