Читать книгу - "Из переписки моих родственников. Военные годы: 1941-1945 - Ирина Валентиновна Роскина"

поедет звонить покупателям. Но телефона у майора нет, он будет звонить домой и тот тоже. Надеюсь, что что-нибудь получится. У меня была мысль перевезти вещи (продаваемые) к Жене, это близко, второй этаж, и там я могу развить бешеную деятельность. Мне неловко с первого дня ее об этом просить, у нее столько своих забот сейчас. Но если у меня здесь завтра не выйдет, я постараюсь выяснить этот вопрос при первой же встрече. Шадаева и Чернышева обе находятся на военном положении, с одной стороны, с другой стороны, я им звонить не могу, а они могут – но не звонят. От намеков на «благодарность» я перешла к действиям, но Шадаева отказалась, я буду настаивать. Вообще это все довольно типичный ленинградский случай, но я не теряю надежды.

В случае удачи вы это почувствуете сразу.

339. Л. Д. Гринберг – Р. Н. Рабинович (из Ленинграда в г. Йошкар-Ола). 16 сентября 1944

Дорогая мамуся, писала тебе на днях открытку, а потом телеграмму с поздравлениями насчет Наташи[717]. Я звонила ей по телефону, но это можно только после 12, она спала и пока подошла, у нас почти не осталось времени для разговора, но я успела услышать: «Я уже студентка!». Я послала ей тоже поздравительную телеграмму. Писала я тебе, что приехала Женечка Будде, у нее большие осложнения с пропиской, но у нее-то, я уверена, все выйдет, а вообще это дело категорически прекращено. Она обворожила всех опять, даже Сережа пленился ее обаянием. И когда мы праздновали Гогошино рожденье, мне очень приятно было видеть ее у нас, она и в письмах с большой теплотой о вас спрашивала, и здесь мы вместе чокались портвейном за Гогошу. Портвейн привез Сережа из магазина, я покупаю только белое с определенной целью, а он нацелился на именины.

Стесняюсь звонить Мариэтте Эрнестовне и не знаю судьбы посылок, а между тем, хотела бы еще послать.

Вернулся Литфонд, с которым Белка послала оставшиеся вещи, кроме скатерти и двух покрывал, которые она рассчитывала реализовать в Молотове и послать тебе деньги. Тюк тяжелый, но хорошего там мало: две подушки, Надюшино демисезонное пальто без подкладки, немного разного белья, холщовая пестрая занавеска, Наташино старое летнее пальтишко, ее берет, блузки и т. д. В общем, что может пригодится Наташе – я ей перешлю при первой возможности, вопрос с пальто – не будет ли оно ей мало? Такой толстый материал, как его переделывать? И почему нет подкладки? Думаю, что полупальто выйдет, она ведь толстушка, а надо будет низ срезать и вставить бока. Носильного белья там нет.

Перевозим с ребятами книги и ноты с Некрасовской. Книги разбазарены, детских совсем нет, но все же их порядочно, нот тоже много. Поблагодарила обеих теток (500), так как временно прекращаю с ними контакт: рояль у Женички, остальное в передней, и рассчитываю сделать себе ключ к двери и стать совсем независимой. Объявления я расклеила.

Думаю, как только продам что-нибудь солидное, отдать 1000 р. Рае. У них сейчас масса расходов, за гранаты больше 500 она вряд ли получит, я благословила ее на эту сумму, так как она предлагала уже всюду. Она устроилась юрисконсультом Арктического института и ей придется, очевидно, греться арктическим теплом, так как при перевозке их багажа с Н-ским имуществом пропали два ящика со всеми зимними вещами и бельем. Как это вам нравится?

С Белкой положение очень сложное. Вызов ей не послан, и значит возвращение откладывается на неопределенный срок. Но она едет с ремесленными училищами Молотова в Москву на показ самодеятельности и оттуда, вероятно, добудет себе командировку сюда. Комнаты пока обе числятся за нею, но она не получит их, конечно, и должна будет одну отдать Литфонду, распорядиться ею она не имеет права. Что же касается твоей квартиры, то вопрос спорный, и на площадь вообще ты имеешь право, а как это повернется к твоему возвращению, трудно сказать, день ото дня перемены.

Цены у вас намного дешевле, а картофель до сих пор 25 р. кило. Мы сняли с огорода (1 сотка) 170 кг (Мара и Сережа перетащили на себе) из-за того, что пришлось снять раньше времени (кражи), мы потеряли на этом не менее 100 кг. так как часть картошки была снята еще и без нашего участия. Рассчитываю достать через Подольск, где много наших осталось. Овощи недоступно дорогие.

На этой неделе обещают Маре остеклить квартиру, наступившие холода очень дают себя чувствовать и темно. Моряк все еще не приехал, и чужое пианино все еще у нас. С отоплением никаких перспектив, дрова Маре дадут, придется перестраиваться на зиму на кухню и переднюю, где думаем установить буржуйку.

Твои письма, поздравления и телеграммы все получили, последнее письмо от 2/IX.

Ты все спрашиваешь о моей работе. Я числюсь научным сотрудником и получаю 833 р. и первую категорию. Это и все блага. Работа очень простая и скучная, науки никакой, одни неприятности: делаем противокоревую сыворотку и подготавливаем к осенней кампании по дератизации, готовим крысиную отраву. По моей озабоченности домашними делами я на более серьезную работу сейчас не способна, так как нужно читать и думать, а я работаю механически. Но вообще я надеялась на лучшее, а здесь перспектив мало. Но заведующая моя исключительно симпатичный человек, хоть и страшная урода, идет мне во всем навстречу, освобождает по утрам без отработки, когда мне это нужно для мебели, и вообще душка. Институт как учреждение мне очень симпатичен, но крупных работников не осталось, измельчал очень. Вообще эта обстановка по моему масштабу, но мне нужно заниматься, а это никак не выходит.

Сейчас озабочена подысканием учителей для детей по языкам, ведь они три года потеряли. Сережа сам предложил, что он хочет переводить Шекспира, но мы решили, что с перевода переводить не стоит. Он берет крупно. Безумно увлечен электротехникой и после Салдинской химической с моей импортной аппаратурой очень разочарован обстановкой здесь.

Обнимаю и целую много раз. Лида

340. Л. Д. Гринберг – Р. Н. Рабинович (из Ленинграда в г. Йошкар-Ола). 24 сентября 1944

Дорогая, сегодня хотела поехать на кладбище[718], но пришлось отложить на воскресенье, так как мебельные дела отнимают время. Надеюсь, что ты получила мое письмо от 16/IX или около того, где я тебе сообщала о намеченном плане действий. К воскресенью 17/IX дело обстояло так: рояль у Женички, все остальное на Некрасовой, вынесено в переднюю, сделан ключ, повешено 8 объявлений на досках, три на Невском и остальные в районе Некрасовой (с транспортом всем трудно). К среде набралось столько желающих (я указала телефон и назначала всем к 7 часам),