Читать книгу - "Из переписки моих родственников. Военные годы: 1941-1945 - Ирина Валентиновна Роскина"

что я боялась ехать одна и взяла для моральной и физической поддержки Сережу. Пришло только трое, один казался серьезным покупателем. В четверг я дежурила, то есть с 8 часов утра четверга до 4 часов дня пятницы была в Институте, потом были восстановительные работы, в 6 часов я поехала опять на Некрасову, так как ребятам был дан наказ назначать опять к 7 часам и было опять двое звонков – пришло двое, но я запродала твой матрац-тахту одной особе по имени Роксана… Ароновна, она мне дала задаток, я просила ее устроить транспорт на воскресенье, но в субботу она мне позвонила и просила приехать, так как она достала тележку. Получила я 700 р. и это очень хорошая цена, учитывая, что он без верха и очень грязный стал, она же взяла и этот мягкий стул, который в ужасном виде, за 100 р., но он и этого не стоит. А 200 р. я получила в комиссионном за четыре бокала от шампанского, из этого составилась та тысяча, которую я тебе высылаю завтра телеграфно.

А сегодня я поехала с утра к Жене, у которой должна была быть серьезная покупательница. Она вообще очень рьяно защищает твои интересы и каждый раз прибавляет: «Это же для тети Розочки!» Но покупательница надула. Оттуда я пошла на Некрасову, опять было несколько человек, но не знаю, что еще выйдет. Сейчас вечер, звонила Женя, что на завтра у меня новая встреча с «солидной» покупательницей. Я назначаю как окончательную цену 11 за рояль и 6 за шкаф, спрашиваю больше. Эти цифры выработались на основании накопительного опыта, и больше никак не удастся получить. В общем на этой неделе я рассчитываю закончить и начну высылать тебе и Фридочке иногда, а то тебе неудобно все одной получать, за кого тебя будут считать. Точный счет всему пришлю по продаже.

Как ты понимаешь, дома я бываю мало. Катюша ведет хозяйство, иногда неплохо, ведает магазином, а это очень сложное дело, мальчики возят книги, большую часть мы уже перевезли, главным образом много нот.

Как с путевкой? Как Гога себя чувствует на работе? Сейчас совершенно прекращена прописка, Женя прописалась с большим трудом. Она будет работать в библиотеке Филармонии.

Ребята заканчивают «отдых». Как я управлюсь, когда они пойдут в школу, не знаю. Питание там скромное, им не хватит. Запасать картофель здесь невозможно, он до сих пор по 25 р. кг. С Подольском что-то тихо. На этой неделе должны остеклить квартиру у нас.

Пишите больше, дорогие. Сам Гогушка почему так редко пишет? Я хочу знать все подробно. Обнимаю и целую. Лида

Наташа, дрянь, не пишет.

341. Р. Н. Рабинович – Л. Д. Гринберг (из г. Йошкар-Ола в Ленинград). 27 сентября 1944

Дорогая моя Лидуся, твои письма всегда приносят что-нибудь новое и мы читаем их с живейшим интересом. Трогательно было узнать, что вы справляли Гогино рожденье, и какая душка Женичка[719]. Ты поцелуй ее за меня. Транспорт рояля привел меня в ужас, но раз другого выхода не было, ты была вынуждена так поступить. И что же будет дальше? Покупатели, очевидно, не бегут на анонсы. Лидочка, постарайся узнать, откуда вселились и почему Шабаева и Чернышева. Не из разрушенного ли дома? Может быть, я смогу оспаривать одну комнату? Чем кончилась тяжба с Раиной квартирой? Твое предложение отдать ей 1000 р. я, конечно, одобряю, а с гранатами вышло неудачно: весной можно было здесь получить 800 р., но теперь цены на все сильно упали в связи с тем, что картофель 30 р. ведро. Кстати, наш урожай составил 140 ведер, считая потребление с 25/VII. Но, к сожалению, картофель доброкачествен только с одного участка, а два других дали червивый картофель и какой-то в бурых пятнах. Возможно, это он от ударов, от неосторожного обращения, но я за него очень беспокоюсь и, возможно, продам.

Сегодня Фрида дала телеграмму тебе и Маре, что хотела бы привезти продуктов, но денег, разумеется, у нас нет. Фрида решила ехать, чтобы как-нибудь устроить квартирные дела. Она правильно рассуждает, что чем позже мы поедем, тем хуже будет с жилплощадью.

Директор института сказал, что предполагает переправить вычислительное бюро в ноябре. Это известие меня мало обрадовало: я очень хотела переезжать летом, но зимой, в холод, без стекол, без квартиры – куда мы с Гогой денемся? Его одного оставить нельзя, простужаться ему очень опасно. У тебя он даже остановиться не может из-за своей болезни.

Рассудком я понимаю, что Фриде следует поехать, она истосковалась по своим родителям. Но, откровенно говоря, мне жутко оставаться с Гогой вдвоем, и как мы будем переезжать? Фрида у нас всем верховодила.

От Наташи получила письмо, которое меня очень расстроило. Представь себе, она очень недоброжелательно отзывается о В. Л. и о дядях, причем тон довольно враждебный. Ты знаешь, как Григ. Ос. принял Наташу, сколько добра ей сделал. Да и бабушка, наверное, к ней проявила много заботы и вдруг такой ответ! На трудфронт ее сразу же записали, не знаю, куда пошлют.

Очень рада, что тюк от Белки вернулся к тебе. Каждый пустяк мне теперь дорог, я ведь совсем обнищала. Пальто Надюши, по-моему, Наташе не нужно, ничего элегантного из него не выйдет, а она должна получить американское пальто. Я же думала перелицевать его себе, потому что хожу совершенной ободранкой, просто стыдно встретить на улице знакомого. Кстати, спасибо за теплые штаны, они мне очень нужны. Второй посылки еще нет, но Мариэтта Эрнестовна сама собирается сюда в командировку.

А с кем и какими языками ребята занимаются?

Возможно, [неразб. ] и уже через два месяца увидимся [неразб.]. Крепко целую.

342. Л. Д. Гринберг – Р. Н. Рабинович (из Ленинграда в г. Йошкар-Ола). 8 октября 1944

Дорогая мамуся, М. Э. обещала, что завтра кто-то поедет, и я хочу написать вам то, что в обычном письме не помещается.

Сейчас в городе принимаются все меры, чтобы сократить его население. И не по жилищным, а по продуктовым причинам. Ведь наша норма гораздо выше областной. Сейчас снимают даже со снабжения тех, кто работает в Ленинграде, а живет в пригороде, как вам это нравится? С пропиской форменная вакханалия: сейчас высылают из Ленинграда ряд предприятий небольших в область, в Псков и т. д. для восстановления – чтобы разгрузить, многие приехали фуксом, несмотря на все трудности. И все-таки кого-то прописывают, но кого – непонятно. У Мары на заводе действовали через Горком и по блату, но получили полный отказ. Семьи наших инженеров остались в Подольске и никаких видов на переезд не имеют. В свете всех этих фактов мне совершенно