Читать книгу - "Из переписки моих родственников. Военные годы: 1941-1945 - Ирина Валентиновна Роскина"

в Ленинграде. Яйца 60–70 р. десяток. Масло 300–400 р. кг, молоко 25–30 р. литр., помидоры пока 60 р. кг, яблоки 100–130 р. кг.

Может быть, в Ленинграде все это еще гораздо дороже? Лидочка, какой у тебя оклад? Как ты довольна своей службой?

Я все мечтала поступить на работу, теперь Фрида не пускает, говорит: за Гогой смотреть надо.

Гога мне привез подарок от Лены – электрическую плитку. Чудесная вещь, но у нас часто не бывает тока и пока нет еще штепселя.

Лена и муж ее работают в местных организациях, так что на скорое возвращение в Ленинград не надеются[715]. Видаешь ли ты Нюшу? Поцелуй ее за меня, я ее очень люблю.

Получил ли Женичка мое письмо? Как дети теперь живут между собой – дерутся ли? Как вы расположились в комнатах? Что с дровами и есть ли надежда на отопление?

Пиши, родная моя, обо всем.

Крепко обнимаю тебя, Мару и ребят. Твоя мама.

337. Л. Д. Гринберг – Р. Н. Рабинович (из Ленинграда в г. Йошкар-Ола) [без даты]

Дорогая, пришла домой и застала твое письмо от 5/VIII. Пишу тебе каждые 4–5 дней, а ты спрашиваешь, были ли письма между 6/VII и 25/VII. Просто обидно! С Катей Суздальцевой у меня давно нет связи, и я не знаю, что с ней. Собиралась посылать телеграмму вам, но как раз пришло письмо. Катюша выкупила вино, и послезавтра я еду к управдому. О твоем белье я тебе уже писала, что у Нюши ничего нет, а что осталось у Белки я не знаю. Обнимаю, целую. Лида

338. Л. Д. Гринберг – Р. Н. Рабинович (из Ленинграда в г. Йошкар-Ола). 9 сентября 1944

Мамуся дорогая, не писала тебе две недели на этот раз, завертелось так, что помыться некогда. Тут и Сережино рожденье, и рояльные дела, и магазины, и, наконец, приезд Женички Будде из Новосибирска.

Начну с последнего. Она устроилась с эшелоном Филармонии и отлично доехала с матерью и Галей. Гриня остался пока там, но имеет клятву наркома, что через месяц его оттуда вызовут. Жить они будут в Москве, и это меня огорчает ужасно. Квартира им там еще не готова, это единственное, что задержит их здесь. Женя уверяет, что она решилась расстаться с Гриней только потому, что мы здесь. Выглядит она отлично, ничуть не изменилась, приобрела огромный навык в рыночной торговле и вертела такие дела, что я чувствую себя пигмеем перед ней. Достаточно сказать, что она привезла продуктов на три месяца, так как литер остался у Грини, и немедленно завернула дела здесь. Квартира их прекрасно сохранилась, мебель тоже, а вещи частично украдены в пути (мать посылала ей посылки), а частично «съедены» М<арией> Э<дуардовной>, которая провела здесь целый год войны. Тем не менее Жене удалось сберечь там самые ценные отрезы, а промышляла она в основном теми товарами, которые там выдавали.

В магазине из-за всяких новшеств с прикреплениями пришлось потерять много лишнего времени, и только вчера все это снова устроилось. На улице Лассаля нам удобнее всего по трамвайному сообщению, а в нашем районе нет такого магазина.

Сережа получил твою телеграмму накануне, и я ее спрятала и дала наутро. Мне удалось ему устроить полный стол подарков: купила ему новые брюки, фуражку, достала химикалии для фотографии, он очень увлекается ею, Катюша по скрытому чувству солидарности подарила ему гребенку, моя заведующая, покровительствующая мне во всех домашних делах милейшая женщина, подарила ему книги и альбом для фотографии. Товарищей он не хотел звать, я позвала Мусю[716] с мальчиком, но они не пришли из-за плохой погоды, и мы были совершенно одни, царский ужин с вином и кедровыми орехами, которые нам прислала из Сальды моя Нина Ивановна, не говоря обо всем остальном, достался одним Гринбергам, но мне было ужасно тоскливо, что никого не было. Сам Сережа, освобожденный в этот день от всех обязанностей, просидел весь день в тесной ванной, проявляя и печатая снимки и наслаждаясь этим в полной мере. Все они таковы, что показу не подлежат, но это уже мелочь. Вторым его увлечением является всякая электротехника, но так как кроме лампочек для карманных фонариков и кнопок для звонков ничего нет в магазинах, то он разоряется на этом. Теперь о вещах. Расклеенные объявления дали очень малый эффект, но есть два серьезных покупателя, которые хотят посмотреть вещи. Я договорилась с ними на 7/IX и рассчитывала наконец использовать свой контакт с управдомом. 6/IX вечером звоню на завод и узнаю, что тетки приехали. Тогда я договариваюсь на свободное утро 7/IX и в 7 часов утра еду на завод, жду два часа и потом благополучно еду на Некрасова и вхожу наконец в комнаты вместе с ними. Вид у комнат грустный, стены облезли, потолок много протекал, но вещи не пострадали, и рояль, и мебель в хорошем состоянии, только обивка стульев и диванчика ободралась. Твой портрет с маленькой Надюшей цел, тетя Соня без рамы исчезла, больше в рамах ничего нет. Запомни, что Шадаева живет, где рояль, а Чернышева в первой комнате, а то мне трудно излагать. С Чернышевой я договорилась на вечер совершенно твердо, она клялась, что будет дома, с ней же прошла в комиссионный на Восстания, но оценщик не мог пойти и мы расстались до вечера. Я забежала на рынок, потом на почту, послала Наташе 200 р. и Гогоше поздравление и дошла до комиссионного на Невском (б. Пашков), где оказалось очень удачно, что оценщик будет у нас в доме вечером по другому делу и зайдет. С этим я покатила на службу, оттуда домой, сделала ужин мгновенно на два дня и в 7 часов вечера вместе с Сережей (для связи) выехала на Некрасовскую. В жакте меня ждала уже шкафная тетка, а подымаясь по лестнице, я услышала стуки в двери – это ломился оценщик. Через 15 минут пришел рояльный майор и, простояв на площадке еще полчаса – мы ушли не солоно хлебавши, Чернышева надула и не явилась. Мне было так неловко перед покупателями, что я металась по двору в поисках управдома, но он ушел на собрание, а эта тетка, которая оказалась рентгенологом, утешала меня и советовала его вообще не звать, чтобы не портить отношений с Чернышевой и Шадаевой, раз уж они здесь в Ленинграде. Я сама это понимала, но, с другой стороны, это может еще тысячу раз повторится. Так мы и расстались. Вчера я поехала опять на охоту и договорилась на воскресенье, причем я заеду за ней, а Сережа, если все состоится,