Читать книгу - "Русский мотор - Виктор Гросов"

убавить ход. Я ему излом показываю, а он свое: надо было поберечь машину. — Я потер глаза и наконец взял ложку. — В следующий выезд сам с ним поеду. Пусть убедится, что я ему верю.

Утром я попросил покупателя продолжить сравнение после ремонта. Предлагал прежний груз, те же поездки и полный новый срок наблюдения за русской машиной. Расходы остановки принимал на себя. Управляющий согласился при условии, что завод представит свидетельство о замене всех валов из забракованной поставки.

Через две недели Михаил снова сел за управление. Я видел, как он перед выездом сжал пальцы на рычаге, и подошел к нему. Спросил, все ли готово, выслушал ответ и забрался на сиденье рядом. Михаил покосился на меня, подождал, пока я устроюсь, и тронул машину.

Повторная проба длилась несколько недель. Иностранная машина оставалась исправной, и я перестал ждать от соперника случайной неудачи. Меня занимали записи покупателя: сколько груза доставлено, сколько ушло горючего, сколько времени потратили на уход. Аркадий собрал твердые расценки на обслуживание обеих машин и показал, какие части имеются в Петербурге, а какие придется заказывать из-за границы.

Из поездок получили проверенные расходы горючего и время обычного ухода. Остальные затраты рассчитывали на три года при одинаковом пробеге и нагрузке, учитывая покупку, условия рассрочки, предусмотренные замены и запас на ремонт. По русской машине смета составила пять с половиной тысяч рублей, по иностранной — шесть тысяч двести. Покупатель несколько раз проверял предположения и потребовал закрепить расценки обычного обслуживания и сроки поставки частей в приложении к договору. Я согласился после того, как еще раз все обсудил с Аркадием и Лаптевым.

Заказали двадцать четыре машины, с поставками отдельными партиями в течение полутора лет. Общая сумма составила шестьдесят семь тысяч двести рублей. Я читал договор медленно, задерживаясь на условиях исправления недостатков: после недавнего случая к ним отнесся особенно внимательно. Подписав, убрал свой экземпляр и только в коридоре повернулся к Аркадию.

Друг улыбался во весь рот. Я рассмеялся и хлопнул его по плечу так, что Аркадий качнулся; пришлось тут же подхватить его под локоть. Тот выругался вполголоса, поправил трость и снова заглянул в папку.

— Двадцать четыре, Коля. Теперь попробуй опять запропасть у станка на неделю — я тебя за ухо вытащу. — Аркадий бережно закрыл папку и только после этого позволил помочь ему на лестнице. На улице мы оба остановились и опять раскрыли договор, хотя каждый прекрасно помнил сумму.

Дома я застал Веру возле детской кроватки. Маленькая Анна уснула недавно; сын возился на полу с деревянными брусками. Вера подняла глаза, сразу поняла по моему лицу, что произошло, и приложила палец к губам. Я молча протянул ей договор. Она прочла, посмотрела на меня еще раз и крепко обняла, прижимая папку мне к спине.

По мере сдачи партий завод получал окончательные платежи. Часть заработанного оставляли в товариществе: купили оборудование, расширили сборочное помещение, приняли новых рабочих. К прежним покупателям прибавлялись другие. В контору приезжали люди, которые знали меня по машинам, виденным в работе, и я все реже начинал разговор с объяснения, на что способен мотор.

Буров пришел с новым предложением, когда исполнение большого заказа уже близилось к концу. На этот раз он принес список городов, расчет своей службы и обязательное число закупок. Аркадий разложил бумаги рядом с картой, а я сразу спросил, кто займется подготовкой людей.

Корнеев должен был обучать ремонтников. Шатов — водителей и покупательских механиков, выезжать на первые пуски, разбирать жалобы на месте. Я оговорил поставку запаса и общий перечень частей для каждой серии. По прямым заказам за пределами перечисленных районов завод продолжал работать самостоятельно.

О цене торговались долго. Буров требовал скидку за объем, Аркадий уточнял сроки платежей, я спорил о гарантийных расходах. Григорий несколько раз возвращался к правам на другие города, но теперь уже предлагал за них определенные закупки. В договор внесли условие: при невыполнении годового выкупа исключительное право в соответствующем районе прекращалось. Буров попросил прочесть этот пункт еще раз, подумал и подписал.

Первое занятие Корнеев провел в заводском помещении. Я вошел, когда тот показывал молодому ремонтнику снятую деталь и заставлял объяснить, почему она износилась именно с одной стороны. Знакомая интонация отозвалась неожиданной досадой, а потом я увидел, как внимательно слушают ученики. Дождался перерыва, подошел и предложил несколько образцов из собственных испытаний.

Корнеев принял их, расспросил о случаях и задержал меня возле верстака. Разговор продолжился уже о работе. Позже, выходя из мастерской, я услышал, как Павел Фомич объясняет людям, где взять нужные сведения на заводе, и впервые за долгое время подумал о его уходе спокойно.

Глухов теперь руководил производством. У него появились мастера, которым он передавал отдельные участки, и я иногда целый день обходился с ним несколькими короткими разговорами. Михаил возглавил испытательную группу. Когда новичок пожаловался мне на его придирчивость, я попросил показать запись о проверке и отправил повторять то, что было пропущено.

Еще до большого автомобильного заказа я начал настойчиво искать работу на востоке. Железнодорожным хозяйствам требовались двигатели для мастерских, станки, принадлежности, люди, умеющие наладить оборудование после доставки. На таких заказах можно было заработать и в мирное время. Я возвращался к ним всякий раз, когда в конторе обсуждали, куда направить свободные силы.

Серов однажды спросил, почему я так упорно выбираю далеких покупателей. Ближе тоже хватало работы, а каждая отправка за тысячи верст означала расходы и долгую переписку. Я показал расчет, объяснил потребность мастерских, но главную причину назвал только Вере.

Я помнил 1904 год. Помнил Порт-Артур, Мукден, Цусиму и тяжелый исход войны. Подробностей было мучительно мало: в прежней жизни я занимался машинами, а историю знал по книгам, урокам и случайному чтению. Восстановить по памяти планы военных действий я бы не сумел. Зато понимал, сколько времени потеряют в военном хозяйстве, если сломанный станок придется отправлять за тысячи верст, а людей учить ремонту уже под обстрелом.

Вера слушала, сидя напротив. Дети уже спали, из соседней комнаты доносился только редкий скрип кроватки. Она спросила, уверен ли я, что война начнется. Я ответил, что в той истории началась, а теперь каждый месяц ищу в газетах признаки другого решения и пока нахожу больше поводов тревожиться.

— Ты сам туда поедешь? — спросила Вера после долгого молчания. Она смотрела мне прямо в лицо. — Скажи сейчас, если собираешься.

Я ответил, что пока готовлю поставки и людей. Если понадобится ехать самому, скажу ей заранее. Вера кивнула,