Читать книгу - "Русский мотор - Виктор Гросов"

вам продам и по обычному заказу, — сказал я. — Для исключительного права нужно другое число. Или ограничим договор Петербургом и одним годом.

— За год я только людей расставлю и покупателей соберу, — возразил Буров. — Потом вы начнете принимать их прямо на заводе. Я хочу успеть вернуть деньги и заработать.

Я понимал, почему тот настаивает. Торговля требовала расходов, а подготовленного покупателя действительно можно было потерять в последний момент. Я предложил закреплять за Буровым приведенные им заказы, обсудил отдельные города, но по всему будущему выпуску соглашения мы так и не нашли.

Проект я взял до утра. Дома долго считал, перечитывал письма, снова раскрывал перечень оборудования с выставки. Вера, занятая своими счетами, спросила, что я думаю о предложении. Я ответил, что деньги хорошие, а пять лет слишком долгий срок.

Потом достал расчет для мукомольного товарищества. Если пайщики подтвердят хотя бы первоначальные три машины, покупателей уже будет больше, чем Буров обязуется обеспечить в первый год. Я мог расширять завод, но при предложенных условиях все равно зависел бы от того, сколько экипажей захочет заказать единственный торговец. Я отложил проспект станка, к которому возвращался весь вечер, и написал встречные условия.

Буров их отклонил. Однако через несколько дней вызвал Аркадия и заказал грузовой экипаж к маю, за полторы тысячи рублей. Первая машина работала, Шатов с ней освоился, и для второй тоже нашлось дело. Семьсот пятьдесят рублей аванса поступили отдельно; из прежних свободных денег Лаптев к ним пока ничего не прибавлял.

К концу октября счетовод свел завершенные заказы. После материалов, жалованья, доставки и прочих расходов шесть двигателей принесли тысячу шестьсот рублей, два экипажа — тысячу. На пробе обслуживания заработали двести. С прежними четырьмястами, за вычетом пятидесяти рублей на июльскую поездку, свободными оставались три тысячи сто пятьдесят.

Я долго смотрел на итог. Когда рассчитывались с долгом Бурову, в этой комнате я больше всего боялся услышать, что придется искать еще деньги. Теперь Лаптев ждал моих распоряжений. Я попросил выписать четыреста рублей на личные нужды и тут же сообщил, что женюсь.

Лаптев снял очки и поздравил меня. Сказал несколько теплых слов, которых я от него прежде почти не слышал, затем спросил, известны ли расходы на свадьбу. Я рассмеялся и признался, что Вера уже считает их точнее, чем я сам.

На оснастку назначили триста пятьдесят рублей. Еще двести пятьдесят добавили к авансу Бурова: вместе получалась тысяча на изготовление нового экипажа. В запасе оставалось две тысячи сто пятьдесят. Ежемесячные поступления от Елисеевых учитывали отдельно, вместе с расходами на продолжающееся обслуживание.

Из личных денег я отложил ближайший платеж по семейному дому. Прежнее обязательство сохранялось, хотя заводской долг был погашен. Остальное мы с Верой распределяли уже вместе: приготовление комнат, необходимые покупки, венчание, угощение. Деньги лавки Вера оставила в своем деле; закупки и выручку по-прежнему вела сама.

Кольца выбирали вдвоем. Я сперва остановился у дорогих, но Вера попросила показать простое, которое удобно сидело на пальце. Она несколько раз согнула руку, проверяя, будет ли мешать, и подняла на меня глаза. Я вдруг представил эту руку с кольцом у себя на плече, попросил такое же для себя и больше выбирать не стал.

Третьего ноября я проснулся затемно. Полежал, прислушиваясь к дому, потом встал и открыл приготовленный футляр. Кольца были на месте. Я закрыл его и усмехнулся собственной проверке, но через час все равно попросил Аркадия убедиться, что футляр взяли.

В церкви я первым увидел Глухова с Михаилом. Оба были непривычно нарядны, Михаил то и дело одергивал рукава. Розен разговаривал с Елизаветой; Аркадий старался устроить трость так, чтобы она никому не мешала. Я поздоровался, оглянулся на дверь и заметил Веру.

Она остановилась ненадолго, поправляя край одежды, затем подняла голову. Я пошел ей навстречу. Хотел сказать, как она хороша, но произнес что-то совсем обыкновенное, а Вера улыбнулась и взяла меня под руку. Я почувствовал, как дрожат ее пальцы, и от этого сам успокоился.

Во время венчания она стояла совсем близко. Я слышал ее дыхание, видел каплю воска возле руки и старался следить за службой. В какой-то миг Вера взглянула на меня с той же серьезностью, с какой говорила о согласии, и я сжал ее ладонь. Здесь, перед людьми, которые знали меня Николаем, она все равно держала меня за руку.

За столом я то и дело искал ее взгляд. Слушал поздравления, благодарил, отвечал на вопросы и забывал, что хотел сказать, если Вера поворачивалась ко мне. Елизавета заметила это и однажды повторила вопрос так громко, что засмеялись ближайшие гости. Я засмеялся вместе с ними, даже не пытаясь оправдаться.

Позже Вера напомнила о свадьбе Марии и Мельникова. Тогда ей пришлось самой вытаскивать меня танцевать, а я сперва двигался так осторожно, будто опасался что-нибудь сломать. Я протянул ей руку, пока она еще говорила. На этот раз приглашать меня дважды было незачем.

Поселились на Большой Зелениной, в двух приготовленных комнатах. Вера привезла книги, несколько коробок, одежду; вечером выяснилось, что для всего этого требуется гораздо больше места, чем я предполагал. Я переносил вещи, освобождал полки, несколько раз спрашивал, куда поставить одну и ту же коробку. Наконец Вера усадила меня рядом, сказала, что остальное подождет до утра, и положила голову мне на плечо.

Первую настоящую ссору мы устроили из-за ужина. Я задержался с покупателем, затем стал проверять расчет и вернулся домой, уверенный, что объяснение займет минуту. Вера сидела над счетами лавки. Стол уже убрали, еда остыла, и на вопрос, почему она еще работает, жена посмотрела на меня так, что я замолчал.

— Я отложила это, потому что ждала тебя, — сказала она. — Ты обещал прийти к восьми. Мог хотя бы прислать человека, я бы тогда спокойно закончила свои дела.

Я начал объяснять, что разговор с покупателем затянулся. Вера выслушала, снова взялась за перо, и я вдруг понял, что объясняю ей общеизвестную вещь. Она сама торговала каждый день, умела задерживаться и прекрасно знала, как внезапно меняются планы. Ждала она от меня другого.

Я извинился и сел рядом, пока она заканчивала. Потом сам принес еду, нашел хлеб и обнаружил, что одному за столом довольно скверно. Вера через некоторое время подошла, отрезала кусок и попросила подвинуть тарелку. Мы доели остывший ужин вместе и договорились, как предупреждать друг друга о задержке.

О прежней жизни говорили вечерами, когда оба освобождались. Вера спрашивала о городах, об одежде, о том,