Читать книгу - "Русский мотор - Виктор Гросов"

за рычаг вместе с рабочими. Серов наблюдал из двора, берегясь грязи. Глухов, едва станок опустили на место, присел возле него и принялся осматривать крепления.

Я уже знал, кто будет здесь работать, какую первую деталь закрепят и сколько освободится времени на старом оборудовании. Все равно несколько минут просто ходил вокруг станка. Мне нравился даже запах упаковочной смазки. Вера, пришедшая посмотреть новое помещение, застала меня за этим занятием.

— Ужин сюда приносить? — спросила она. Я обернулся, увидел испачканный подол ее платья и только тогда сообразил, что она прошла через весь грязный двор. Подал ей руку и повел показывать, где поставят следующий станок; до ужина оставалось еще время.

Авансы мукомольного товарищества и две тысячи оборотных средств отложили на изготовление восьми экипажей; деньги Серова расходовались по отдельной смете расширения. Машины собирали по очереди, поставляя к согласованным срокам. Сухов расширил кузовную мастерскую и получил часть работы; Беляев заказывал двигатели, Беклемишев постепенно прибавлял машины к своему хозяйству. По платежам за исполненные поставки рассчитывались с рабочими и поставщиками, готовили следующую партию. Я впервые мог на несколько месяцев вперед видеть, чем будут заняты люди.

Расширенный завод все еще сильно отличался от того, который я представлял себе по прежней жизни. Рабочие подгоняли ответственные поверхности, спорили о размерах, берегли хороший режущий инструмент. Зато крепления и многие простые детали уже изготовляли по общим приспособлениям. Когда на сборке что-то расходилось, выясняли причину для всей партии, прежде чем браться за напильник.

Известие о смерти Яковлева пришло в том же году. Я перечитал письмо, вспомнил нижегородскую выставку, спокойный голос у экипажа, знакомство с поставщиками. Собирался показать ему новые работы и все откладывал поездку. На следующий день написал Фрезе, потом долго сидел над чертежом, который хотел взять с собой при встрече.

Дома меня отвлекли от этих мыслей совсем другие заботы. У нас с Верой родился сын, Павел. Первые недели я просыпался от каждого шороха, по ночам ходил по комнате с ребенком на руках и утром сердился, если кто-нибудь на заводе замечал мою усталость. Постепенно научился различать сонное кряхтение и голодный плач. Иногда удавалось снова укачать Павла, и тогда Вера спала еще полчаса.

Однажды Павел уснул у меня на груди как раз перед уходом. Я уже был одет, часы лежали на столе, в конторе меня ждали. Посмотрел на Веру, которая тоже заметила время, и остался сидеть. Она подошла, поправила ребенку рубашечку и впервые за несколько тревожных дней улыбнулась мне совершенно спокойно.

К 1900 году основной грузовой экипаж заметно изменился. Я увеличил мощность, усилил ходовую часть, переработал несколько неудобных мест для ухода. Каждое изменение сначала проверяли, затем вводили в очередную серию с новым обозначением в чертежах. Покупателям прежних машин продолжали поставлять подходящие части, и Аркадий не позволял забывать об этом при подготовке заказов.

Тогда же товарищество, державшее пристани и склады в нескольких городах, объявило о намерении приобрести крупную партию грузовых автомобилей. Я получил приглашение на испытания. Соперником оказался торговый представитель немецкого завода: известное имя, аккуратные проспекты, рассрочка и цена, которую он снизил вскоре после появления русского предложения.

Я прочел новые условия у покупателя. Иностранная машина стоила две тысячи четыреста пятьдесят рублей, моя собственная — две тысячи восемьсот. При заказе двух десятков разница становилась серьезной, а рассрочка облегчала покупателю первый платеж. Аркадий предложил еще раз проверить, сколько можно уступить.

Я пересчитал затраты и отказался снижать цену до убытка. Вместо этого мы представили условия ремонта, стоимость обычных замен, перечень частей, которые собирались держать на складе, и порядок подготовки водителей. Покупатель согласился сравнить машины в работе. Деньги ему предстояло зарабатывать перевозками, и для решения требовалось увидеть, как автомобили служат изо дня в день.

Иностранный автомобиль на первом показе понравился почти всем. Шел ровно, управлялся легко, выглядел тщательнее отделанным. Его водитель уверенно подводил кузов к погрузочному месту, а представитель завода охотно отвечал на вопросы. Я внимательно слушал и записал два замечания, которые собирался обсудить с Глуховым.

Русскую машину испытывал Михаил. За прошедшие годы он успел вырасти, отрастил усы, с которыми выглядел старше, и обзавелся привычкой проверять все еще раз после заводского осмотра. Меня эта привычка сперва раздражала. Теперь я спокойно наблюдал, как Михаил обходит экипаж, проверяет груз и занимает место управления.

Первые дни прошли благополучно. Потом на подъеме, с полным грузом, раздался короткий металлический удар. Машина остановилась, Михаил сразу убрал подачу и затормозил. Я, шедший возле погрузочного двора, увидел, как водитель спрыгнул и полез осматривать передачу.

К тому времени, как я подошел, рядом уже стояли представители покупателя. Михаил показал место поломки. Лопнул вал; на изломе было видно темное пятно, отличавшееся от свежего металла. Я присел, посмотрел ближе и почувствовал, как вспотела спина под сюртуком.

Первая мысль была сердитой: поковку приняли, материал оплатили, размеры проверили, а теперь мне предстояло объяснять всем этим людям, почему автомобиль стоит. Я поднялся и распорядился вызвать подводы, чтобы доставить груз. Затем подошел к управляющему.

— Перевозку сегодня закончим за наш счет, — сказал я. — Машину увезем на завод. Я сообщу причину и срок исправления, как только разберем передачу.

Представитель немецкой фирмы держался в стороне. Я успел заметить, как тот аккуратно закрыл записную книжку, и от этого разозлился еще сильнее. Пока подводчики перекладывали мешки из моего кузова, немецкий водитель привез очередную партию груза и подал машину к весам.

На заводе я потребовал все поковки из той поставки. Несколько образцов отдали на проверку, одну подозрительную заготовку разрезали. Внутренняя трещина подтвердилась; заменой сломанного вала ограничиться было бы опасно. Пришлось задержать установку остальных, заказать новый материал и оплатить работы, которые в смету испытаний прежде не входили.

Серов приехал вечером. Выслушал, спросил о расходах и потребовал объяснить, почему проверку материала устроили только теперь. Я ответил, что прежнего порядка оказалось недостаточно. На слова о виноватом поставщике Серов лишь посмотрел на разобранную машину.

Я сам понимал, кто отвечает перед покупателем. Распорядился отложить всю забракованную поставку, записал расходы и отправился обсуждать с Глуховым, как изменить приемку поковок. Домой пришел поздно, сел за стол и несколько минут молчал, пока Вера разогревала ужин.

Она спросила, велика ли потеря. Я назвал стоимость исправления, затем сказал о заказе, который теперь мог уйти целиком. Вера поставила передо мной тарелку и осталась рядом. Я рассказал о машине на дороге, о темном пятне в металле, а потом с досадой отодвинул хлеб.

— Михаил весь вечер оправдывается. Дескать, мог на подъеме