Читать книгу - "Русский мотор - Виктор Гросов"

Я рассказал, как порой ловлю себя на желании поучать Аркадия, словно старший, а потом сам увлекаюсь работой и совершаю ошибки, которых давно должен был научиться избегать. Вера попросила объяснить подробнее. Мы проговорили до позднего вечера; прощаясь, она позволила мне поцеловать себя в щеку, но о свадьбе еще ничего не сказала.

В Нижний я отправился вместе с Нефедовым. Тот прошел обучение на заводе и вез домой тетрадь с записями; экипаж отправили заранее. В вагоне механик охотно говорил о будущей работе. Я слушал, поправлял его расчеты и был благодарен за необходимость думать о дороге, погрузке и расходе горючего.

Ознобишин встретил нас у склада. Подъезд отсыпали, мешавшие телеги переставили, настил исправили. Я осмотрел сделанное, сверил размеры и попросил приготовить обычный груз. После долгих недель, когда все приходилось объяснять письмами, мне было приятно самому пройти по дороге и увидеть, что хозяин выполнил договоренность.

Пятнадцатого октября шел мелкий дождь. Бумагу укрывали сразу после погрузки, Нефедов проверял крепления, а Ознобишин стоял рядом с часами. Я заметил, что механик волнуется, и задал ему обычный вопрос о порядке осмотра. Тот ответил, поправил съехавшую фуражку и занял место управления.

Экипаж прошел маршрут с грузом. На дальнем складе пришлось ждать разгрузки другой повозки; Ознобишин записал задержку отдельно и довольно сурово расспросил приказчика, почему работы назначены на одно время. При обратном осмотре упаковка бумаги оказалась сухой. Нефедов сам показал хозяину, где будут храниться принадлежности и что ему потребуется для ухода за машиной.

В конторе Ознобишин еще раз прочел порядок обращения за помощью. Затем подписал приемку и распорядился выдать семьсот пятьдесят рублей остатка. Я убрал бумаги, вышел во двор и увидел, как рабочие снова подходят к кузову с грузом. Хозяин решил использовать экипаж до конца дня, и Нефедов уже спорил с грузчиком о размещении тюков.

Я постоял возле машины, слушая их. Вмешиваться пока было незачем: механик помнил, чему его учили. Нефедов заметил меня, улыбнулся и махнул рукой. Я ответил тем же жестом и отправился к Сухову.

Тот ждал во дворе возле собственного экипажа. По его лицу сразу было видно, что случилась неприятность. Двигатель работал исправно; беду обнаружили при поездке с полной нагрузкой — на повороте колесо задевало кронштейн кузова. До этого Сухов показал порожнюю машину четырем покупателям и принял от них задатки.

— Поторопился, — сказал он, опускаясь на корточки возле колеса. — Вот здесь посмотрите. Пустой ездил сколько угодно, а нагрузили — сразу видно.

Я присел рядом. На кронштейне были свежие потертости. Сухов уже хотел перенести его, но опасался, что простой переделкой отделаться не удастся. Мы нагрузили стоящий экипаж, сверили зазоры и посмотрели, как при этом меняется посадка кузова. Когда повернули колеса, Сухов сам указал мастеру место, которое следовало изменить.

Я помог составить порядок повторного испытания. Дальше Сухов распоряжался сам, доставая чертежи и проверяя размеры. Он сердился, говорил громче обычного и несколько раз возвращался к первому показу, словно еще мог отменить тот день и собственную поспешность.

Один покупатель пришел за задатком, пока я оставался в мастерской. Сухов пересчитал деньги, отдал их и выслушал неприятные замечания. Когда посетитель ушел, он долго складывал расписку, никак не попадая по прежнему сгибу. Потом попросил меня посмотреть письмо остальным троим: хотел честно объяснить переделку и пригласить их на новый показ.

На обратном пути я перечитывал записку Веры. Она просила сообщить о возвращении, и в этой короткой просьбе я теперь находил столько обнадеживающего, что сердился на себя за доверчивость. В Петербурге заехал на завод, передал деньги Лаптеву и получил от Аркадия подписанный договор Елисеевых. Семнадцатого октября Панов оформил его окончательно, оплату за пробу уже внесли.

К Вере я пришел вечером. Она открыла дверь, посмотрела на меня и сразу спросила, как прошла приемка. Я ответил, что все закончено, Ознобишин рассчитался. Вера кивнула, помогла снять пальто и провела меня в комнату.

Чай был приготовлен на двоих. Я сел, но к чашке не притронулся. Вера заметила это и тоже оставила свою на столе.

— Я согласна, Коля, — сказала она. — Хочу выйти за тебя. Думала все это время, сердилась на тебя и все равно ждала, когда вернешься.

Я потянулся к ней, однако Вера удержала меня за руку, заставляя дослушать. Рассказ о прежней жизни она по-прежнему понять не могла. Несколько раз решала отказаться от свадьбы: боялась, что однажды я исчезну и она останется ждать, даже не зная, жив ли я. Но когда представляла, как сейчас скажет мне уйти, становилось еще тяжелее.

— Только больше так со мной не молчи, — попросила она. — В Нижнем ты расспрашивал меня обо всем, а я и понятия не имела, что ты скрываешь. Мне это было очень обидно.

Я сказал, что понимаю. Вера покачала головой, словно сомневалась, и сама придвинулась ко мне. Я обнял ее, уткнулся лицом в волосы и некоторое время ничего говорить не мог. Она гладила меня по плечу, потом тихо засмеялась: я опять стиснул ее так, что стало трудно дышать.

Когда вернулись к чаю, Вера спросила, где мы будем жить и как устроим комнаты. Ей требовалось место для книг лавки и образцов; бросать торговлю она собиралась не больше, чем я — завод. Я начал объяснять, какие комнаты можно приготовить на Большой Зелениной. Засиделись допоздна, а перед уходом решили венчаться третьего ноября.

У Бурова я побывал на следующий день. Григорий встретил меня приветливо, предложил сесть и почти сразу назвал шесть тысяч рублей. Я переспросил, за что именно он готов их заплатить, и получил приготовленный проект договора.

Буров покупал исключительное право продажи ладогинских экипажей на пять лет. Сами машины он оплачивал отдельно. Торговые представители, поездки, показы, переписка с покупателями — все это принимал на себя. Рядом с проектом лежали настоящие запросы; две фирмы я знал, к третьей давно собирался обратиться.

Я прочел первое письмо, затем второе. При таких деньгах можно было приобрести станки, которые я разглядывал на выставке, перестать занимать оборудование подолгу из-за неудобных приспособлений, подготовить запас. Шесть тысяч Буров обещал внести после заключения договора. Я положил письма на стол и вернулся к условиям.

Обязательную закупку Григорий предлагал установить в два экипажа ежегодно. Остальные собирался брать по мере сбыта, при этом прямо продавать машины другим покупателям завод лишался права. Я уточнил этот пункт. Буров подтвердил: за возможность вести всю торговлю он и платит.

— Две машины я