Читать книгу - "Ночной Аукцион. Том 1 - Герман Смольный"

на комиссию, — добавил дед. — Одному мне на ней жарить нечего.

Над чугуном висела плашка.

Предмет: сковорода чугунная.

Свойства предмета

Что делает: что ни жарь — не пригорит, но и вкуснее, чем умеешь, не выйдет.

Зарок: мыть только водой, без средства.

Вторая цена: 6 очков.

Именной курс: 15 очков.

Покупателя на такую найти нетрудно. Я убрал сковороду под прилавок, до квитанции.

Потом дед вынул обеими руками чёрный арифмометр «Феликс», килограммов семь железа, с рядом рычажков сверху и ручкой сбоку. Краска на углах стёрлась до металла. На боку белел инвентарный номер магазина, перечёркнутый жирной чертой, а рядом синел штамп «Списано» с номером акта. К ручке ниткой была привязана бирка комиссионки. Почерк я узнал раньше, чем прочёл. Такими же буквами подписаны бирки Тамары Павловны, которые Лариса хранит в коробке из-под монпансье. «Грачёву П. И. — считать». Магазин вещь списал, а Тамара Павловна своей рукой отдала её деду. Значит, «Феликс» был дедов, и сдать его он имел полное право.

Лариса подалась к прилавку, но руки не протянула.

— Наш «Феликс», — выговорила она. — Я на нём после школы считать училась. Ручку крутила, пока мама кассу сводила.

Её калькулятор лежал на прилавке рядом с «Феликсом».

— Магазин его в лом списал, когда новые машинки завезли, — объяснил дед. — Ко мне в ларёк и попал.

— А Тамара Павловна? — спросил я.

— За ним пришла, — ответил дед. — Покрутила ручку, поглядела, как я на счётах мучаюсь, и бирку написала. А мне сказала: «Тебе, Петя, считать нужнее». Я на нём всему Эльмашу у окошка считал, при людях. А вечером домой уносил, как выручку.

Дед поправил ремень сумки, хотя поправлять там было нечего.

— Ларёк закрыли, считать нечего, — закончил он. — Несу обратно, откуда он ко мне пришёл. Вспомнил, кому нести, да опять забыл. А сегодня знаю.

— А самовар чей был до лома, Пётр Ильич? — спросил я: сегодня дед помнил, и такой вечер упускать было жалко.

— Знал, — признался дед. — Сейчас не знаю. Снова буду знать — скажу.

Он приподнял «Феликс» над прилавком, чтобы я разглядел ручку, и теперь я дочитал плашку.

Предмет: арифмометр «Феликс».

Свойства предмета

Что делает: в сделке, сосчитанной на нём, никого не обсчитают.

Зарок: считать на нём только при обеих сторонах. Сосчитаешь за спиной — станет простым железом.

Вторая цена: 340 очков.

Именной курс: 490 очков.

Жека присвистнул.

— Не свисти в магазине, денег не будет, — машинально одёрнула его Лариса, не отрывая глаз от бирки.

Парень с отвёрткой не сказал ни слова, только глаза у него стали круглые. А Лариса плашки не видела, она видела мамин почерк.

Большой лот, третий у нашего Дома! Вещи со второй ценой от трёхсот очков за год можно пересчитать по пальцам. Только над руками деда висело «340» — всего лишь вторая цена, а не Именной курс. Хозяин он законный, но получатель у «Феликса» кто-то другой. Заявлять его на торги буду я, как глава Дома, а для Большого лота получатель нужен в заявке до конца этой ночи. Получатель у меня, похоже, был. Слово «обсчитают» я уже слышал в зале в пятую ночь: женщина, которая возит сыр на оптовку, жаловалась, что её раз в месяц обсчитывают, и я тогда обещал поискать вещь под её беду. Найду эту женщину и проверю: загорится над её рукой «490» — значит, она.

Если сундук и гармонь продадутся по намеченной цене, Ларисе останется найти ещё семьдесят с лишним тысяч. Комиссию за фонарь я уже учёл. Теперь появился третий Большой лот.

— Продавать будете, Пётр Ильич? — спросил я прямо.

— Мне считать нечего, — ответил дед. — Пусть кому нужнее.

Он помолчал и уточнил по-деловому:

— Почём? По весу, что ли?

— Не по весу, — возразил я. — Цену сосчитаем на нём же, при вас и при покупателе, по карману покупателя. За спиной на таком не считают. А оформлю его через магазин.

— Тамара тоже говорила: не по весу, Петя, — вспомнил дед.

Лариса наклонилась к бирке и осторожно провела пальцем по маминому почерку.

— Сдавайте, Пётр Ильич, — тихо произнесла она. — Я сама всё оформлю.

Пока она доставала квитанционную книжку, я ещё раз посмотрел на «Феликс». Третий Большой лот. Возможно, именно его комиссии хватит, чтобы Лариса наконец перестала считать, сколько нам не хватает.

До конца записи оставалась одна ночь. Нужно найти покупательницу, проверить Именной курс и успеть к Хранительнице.

Я улыбнулся. «Ладья» ещё не знала, с чем Дом быта придёт на Большие торги.

Глава 29

Без четверти двенадцать в комиссионке на Ильича бабушка из Монетного, у которой Эдик на прошлой неделе купил мою голубую табуретку, взялась за неё обеими руками, за сиденье и за ножку, и подтянула к себе. Краска на сиденье протёрлась до дерева ровно посередине. Бабушка провела ладонью по протёртому сиденью и кивнула: та самая.

Бабушке я позвонил вечером, вернувшись из Дома быта. Эдик, как обещал, нашёл дом её дочки на Уралмаше. Он дал мне адрес и телефон и сам предупредил бабушку обо мне, поэтому поздний звонок незнакомого человека она за развод не приняла. Одна она ночью не ходит. Привёз её зять Коновалов, крупный неторопливый мужчина лет сорока пяти. Ключи от машины он так и держал в кулаке, а бабушка не сняла с локтя хозяйственную сумку: задерживаться оба явно не собирались.

Табуретку я испытал ещё до их приезда. Лариса к тому времени выписала деду Грачёву квитанцию на «Феликс» и всё-таки ушла домой. Дед остался со мной: из наших, кроме меня, Лариса пускала через витрину только его. Я снял табуретку с нижней полки и опрокинул на пол. Она стукнула ножками о доски, перевалилась и встала сама, ровно, будто её поставили.

— Крепкая, — одобрил дед со стула у кассы.

Проба была, так что оттиск, сила табуретки, после продажи останется мне. Спать почти не хотелось: двух часов на мамином диване мне пока хватало, а отсыпаться я собирался днём, после смены.

— Вот ведь, — сказала бабушка, не выпуская сиденья. — Я её вашему перекупщику в нагрузку совала, лишь бы обратно в дом не тащить. А он мне за неё четыре тысячи отсчитал. Хоть погляжу, кому такая понадобилась.

— А кто на