Читать книгу - "Средневековье и Ренессанс. Том 4 - Поль Лакруа"

по-видимому, связан с турнирными доспехами пятнадцатого века; это продолжение этой формы даже при господстве моды на выпуклые и каннелированные формы, которые, впрочем, при правлении Франциска I уступили место кирасам, лучше обрисовывавшим формы тела и имевшим спереди ребро, которое становилось все более выраженным по мере приближения к семнадцатому веку.

При императоре Максимилиане в Германии появилась весьма нескромная мода, которая вскоре проникла в Италию и Францию, сначала в гражданский костюм, затем в военный. Все классы наперебой ее приняли, от последнего ремесленника до государя; все стали носить брегет (brayette) или годипис (gaudipisse), как злорадно называет это Рабле, и вскоре вся цивилизованная Европа последовала этой моде, которая не оскорбляла деликатность нравов того времени. В нижней части фаитов доспехов, спереди, появилась железная брегет, предназначенная вмещать и защищать гениталии, оставленные до того несколько слишком открытыми.

При правлении Людовика XII начали использовать древковое оружие, называемое пертуизана или партизан (pertuisane или partisane). Ее лезвие было гораздо шире, чем у копья, и довольно походило на эспантон (esponton), с той разницей, что часть лезвия, примыкавшая к древку, имела форму полумесяца.

Ручное метательное оружие той эпохи было представлено ручной пушкой, аркебузой, полупиками и пистолетами. Тогда же колесцовый замок (fusil à rouet), итальянского изобретения, начал проникать во Францию и Англию.

Людовик XII был первым, кто допустил в свои армии греческих наемников, называемых страдиотами (stradiots), которые нанимались на военную службу как к туркам, так и к христианам. Их доспехи состояли из кирасы с рукавами и перчатками из кольчуги и жакета сверху; а для головы – открытого салада. Они носили широкую саблю, называвшуюся бракемар (braquemart), довольно похожую на турецкую, но с перекрестьем, которое, так же как наконечник ножен и застежки, было украшено греческими девизами. Кроме того, они носили на луке седла булаву и пользовались загайей (zagaye), разновидностью очень длинного копья, окованного железом с обоих концов.

В ту эпоху существовало два рода арбалетов: один для метания стрел-болтов (carreaux), другой – пуль. Ложа их была короткой и не превышала двух футов; тетива натягивалась с помощью ворота (moulinet), как можно видеть в коллекциях оружия.

При правлении Франциска I выпуклые и каннелированные доспехи продолжали носить, равно как и доспехи с ребром. Наш Музей артиллерии обладает доспехом, который Франциск I носил в битве при Павии. Сбруя, прекрасной работы, должна служить образцом для формы доспехов его эпохи; талия в них более удлинена, чем в доспехах предыдущего века; центральное ребро более выражено; наручи наплечников состоят из нескольких подвижных пластин и имеют большие размеры, чем в доспехах прежних времен; шлем (casque) – общее название, которое давали, начиная с шестнадцатого века, любому головному доспеху, – приобрел удобную и элегантную форму, которую люди войны сохранили до конца.

Наиболее примечательная форма кирасы при правлении Франциска I – та, что видна в Музее артиллерии на трех доспехах под номером 5. Это была модификация, соединение двух доспехов, которые носили до тех пор, начиная с середины пятнадцатого века: выпуклого доспеха и доспеха с ребром. Но это ребро, наложенное на выпуклую часть кирасы, приобрело еще большую выпуклость и дошло до образования настоящего острия, которому был обязан преимуществом возможность отклонять удары копья. Однако эта гибридная форма не продержалась долго; в ней не было ничего приятного для глаза, и она вызывала некоторые трудности в изготовлении, которые, должно быть, заставили быстро от нее отказаться.

Третий род доспеха был в употреблении в первые годы правления Франциска I, а возможно, даже в конце правления Людовика XII. Талия этого доспеха очень длинная, и его нижний конец приподнимается по бокам и опускается посередине тела, чтобы обрисовать контуры бедер и живота. Кираса обычно формировалась подвижными пластинами, накладывавшимися друг на друга снизу вверх и позволявшими телу сгибаться, что было почти невозможно, когда нагрудник и спинная часть кирасы были каждый цельными. Иногда эти подвижные пластины были только в количестве трех или четырех на животе, а остальные на груди лишь имитировались. В Музее артиллерии можно видеть несколько таких доспехов; один из них известен под именем доспеха со львами: считается, что он принадлежал Людовику XII, а еще вероятнее – Франциску I.

При правлении Генриха II доспех с ребром продолжали носить; самое примечательное изменение, которое в нем сделали, состоит в удлинении талии и в приподнятом контуре, которым заканчивался низ кирасы. В хронологической серии Музея можно видеть несколько доспехов того времени. Самый примечательный, который, кажется, принадлежал принцу из дома Ла Марк, отличается чистотой форм и красотой работы. Срединное ребро кирасы еще более выражено, чем в доспехах предшествующих царствований; его профиль образует выступ над животом; линия, оканчивающая талию, после того как очертила бедра, опускается посередине живота. Фаиты сведены к одному, а тассеты из нескольких подвижных пластин свисают на пол-набедренники. Сабатоны потеряли свою слишком преувеличенную закругленную форму и приобрели менее тяжеловесный контур, часто закругленный, иногда почти квадратный. Позже, к концу этого правления, носок снова начинает появляться, но не выходя заметно за длину стопы.

Ордонанс Генриха II, датированный 1549 годом, описывает следующим образом доспехи, которые должны были носить люди войны (gens d'armes): «Сей человек войны обязуется носить армет малый и большой, наручи, кирасу, набедренники, передние поножи, с большим и крепким копьем; будет содержать двух коней службы для войны, из коих один будет иметь переднюю часть полос (bandes) с налобником и фланшардами (flancois); и, если ему заблагорассудится, будет иметь пистолет у луки седла». Фланшарды, или фланшарды (flanchois), детали для защиты живота лошади, часто были только из вываренной кожи, и отец Даниель видел в старом парижском оружейном складе налобник, сделанный из кожи.

В ту эпоху, как мы видим из вышеприведенного ордонанса, начали заменять булаву, а затем немного позже эсток (estoc), пистолетами. До этого уже хорошо осознали пользу пистолета для всадников, так как находили булавы, сделанные так, чтобы служить одновременно огнестрельным оружием. Также приспособили ствол пистолета без замка к гупийону (goupillon, палице с наконечником, усаженным шипами) и почти ко всему оружию. В коллекции Мейрика можно видеть пехотный топор, два меча и кинжал, которые им снабжены, и даже арбалет, у которого их два. Также с той эпохи можно видеть несколько щитов, которые вместо острого острия в центре имеют пистолетный ствол, а над ним – маленькую решетку для более удобного прицеливания.

Президент Фошé (Fauchet), писавший во времена Генриха II, первым говорит об оружии под названием петриналь (pétrinal), которое занимало середину по длине между пистолетом и аркебузой. Ложа его была широкой, чтобы