Читать книгу - "История религий. Что нужно знать о каждой религии, прежде чем говорить о ней - Максим Михайлович Ткаченко"

Аргументы в пользу политеизма существуют следующие:

• Множественность божеств очевидна. С каждым отдельным богом или богиней связана своя уникальная иконография. Каждое божество имеет свое собственное имя и свою сферу полномочий. Среди богов есть родственные связи. К наиболее известным антропоморфным богам относятся Осирис, Исида, Амон, Птах, Нун. Из категории зооморфных богов более всего известны Ра (сокол), Себек (крокодил), Анубис (шакал), Хнум (баран), Баст (кошка), Сехмет (львица), Гор (сокол), Тот (ибис).

• С каждым богом связано конкретное место почитания. В таких местах (городах) храмы возводились в честь конкретного божества, а иконография и скульптура посвящались преимущественно богу-покровителю.

• Фараон XVIII династии Аменхотеп IV, муж знаменитой Нефертити, во время своего царствования провел масштабную религиозную реформу, фактически упразднив древний пантеон богов и связанный с ним институт жречества, и провозгласил монотеистическую концепцию, предполагавшую почитание единого бога солнца Атона[63]. Сам фараон взял себе новое имя Эхнатон. После его смерти, однако, реформированная религия прекратила свое существование, а жречество вернулось к традиционным культам, придав имя царя забвению.

Справедливости ради стоит отметить, что каждый из приведенных аргументов можно подвергнуть критике. Так, отдельная иконография для каждого божества сама по себе еще не является аргументом в пользу политеизма. К примеру, христианство располагает более чем 800 различными иконами Богородицы, четко осознавая при этом, что сама личность Девы Марии – одна. То же касается и отдельных мест почитания. В христианском мире также существуют локации, где отдельные иконы почитаются больше остальных. Сами иконы, однако, не обожествляются и не персонифицируются.

Наиболее серьезным аргументом видится религиозная реформа Эхнатона, в которой не было бы нужды, если бы религия Египта изначально была монотеистической. Тем не менее и в этом случае можно привести контраргументы, отметив, что культ Атона был скорее заместительным, как если бы христианство заменили исламом. Впрочем, о персоне и делах Аменхотепа IV дошло крайне мало сведений, и однозначно говорить о его религиозных взглядах достаточно непросто.

Обратимся теперь к аргументам в пользу монотеизма. Таковых насчитывается больше, а сами они гораздо более интересны.

• Египет не знает мифов о богах. Те, что существуют, являются позднейшими копиями с греческих мифов, проникших в Египет во времена греческого господства. В классической политеистической религии Греции, напротив, мифы играют значимую роль.

• С египетскими богами не связана точная генеалогия. Идеи родства между божествами имеют место, но разительно отличаются от тех же греческих и могут быть истолкованы в высоком символическом ключе, подобно иконографии, в чем мы уже смогли убедиться.

• Имена богов очень часто связываются в одну цепочку. Так, существуют Хнум, Атум, Ра-Горахти, но также существует и ХнумАтумРаГорАхти. В греческом политеизме никогда не существовало никаких формул, напоминающих египетские, вроде «ЗевсПосейдонАидАфина».

• Следующий аргумент, хотя и может быть воспринят как форма генотеизма, всё же заслуживает внимания. Египтяне довольно часто выделяли одного бога и называли его творцом вселенной. В разное время это могли быть разные божества. К примеру, иконография бога Хнума изображает его с гончарным кругом, на котором тот лепит человека, приписывая Хнуму тем самым качества бога-творца. В то же время к персоне бога Птаха часто прилагался эпитет «тот, кто за южной стеной», указывающий на факт присутствия божества вне своего творения, на личность бога в самом себе, бога в вечности. Существуют также тексты о Птахе, свидетельствующие, что он творит мир словом и при помощи мысли[64]. Очевидно, двух богов-творцов быть не может. Египетская модель наделяет этим качеством отнюдь не двух. Творцом именуются и бог солнца Ра, проплывающий по небу на своей ладье в течение дня, и бог Атум, именуемый также Атумом-Ра, и Амон, ставший Амоном-Ра. Все эти факты больше говорят как минимум о генотеизме, нежели о классическом многобожии.

Таким образом, есть определенные основания полагать, что религия Древнего Египта может оказаться совсем не политеистической, но представлять собой как минимум квазимонотеизм. Обширный же пантеон в таком случае может оказаться лишь своеобразной манифестацией или неким аналогом ипостасности и многосубъектности божества.

Если принимать во внимание возможную концепцию ипостаси, в таком случае стоит взглянуть и на так называемую Великую Огдоаду, или Восьмерицу Нуна. Космогоническая система одного из главных религиозных центров, города Гермополя, изображает группу восьмерых богов-творцов, состоящую из четырех пар, в каждую из которых входит божество мужского и женского пола. Наряду с классическим политеистическим представлением Огдоада может рассматриваться и как некое взаимоотношение ипостасей в едином боге, отдаленно напоминающее христианскую концепцию Троицы.

О Восьмерице Нуна известно из текстов саркофагов, изображающих богов-мужчин с головами лягушек, а богов-женщин с головами змей. Согласно концепции Огдоады, в начале всего был Нун, сотворивший сам себя отец богов, из которого всё произошло. Затем указываются мужские и женские начала:

1. Нун – Наунэт (инертность, первозданный океан)

2. Хух – Хаухэт (бесчисленность, бесконечность пространства)

3. Кук – Каукэт (мрак, тьма)

4. Амон – Амонэт (сокрытое, безвидное)

Идея Восьмерицы Нуна гораздо больше вписывается в систему монотеизма и многосубъектности божества, нежели в классический политеизм.

Неизвестный фотограф. Великая Огдоада, или Гермопольская Восьмерица. Элемент интерьера храмового комплекса Дендеры

При детальном рассмотрении Гермопольской Огдоады взору открываются некоторые важные частности, неприметные на первый взгляд. Изображение богов с головами лягушек только доказывает, что египтяне не верили в реальность этих мифических существ, но лишь вкладывали в изображение богословскую идею. Во-первых, Амон не имеет зооморфного изображения почти нигде, кроме Восьмерицы, но предстает всегда в образе человека. Реальная личность имеет только один реальный облик. Наличие двух говорит уже об иконографии. Во-вторых, выбор для изображения именно лягушек и змей вместе с описанием Нуна в качестве водной стихии отсылает к фигуральному восприятию болота, так хорошо знакомого египтянам. Данные участки ландшафта, изобилующие различными движениями и живыми организмами, в связке с божеством олицетворяют творца как источник жизни. Именно в болоте есть и сокрытое, и безвидное, и «бесконечное пространство», в котором можно увязнуть, и темнота.

Исходя из всего вышесказанного, можно уверенно утверждать, что теологическая мысль Древнего Египта была совсем не так проста, как может показаться на первый взгляд.

Рассмотрев концепцию божества в представлении египтян, коснемся теперь другого немаловажного вопроса, также формирующего практически любую религию, – взгляда человека на самого себя и свою участь.

Загробная жизнь в Египте

Едва ли у какого-то из древних народов вера в жизнь после смерти была настолько сильна, как у древних египтян. Для этих людей посмертное существование являлось объективной реальностью и было неотъемлемой частью бытия. Более того, именно религия Египта в своем взгляде на загробную жизнь максимально близка к христианской эсхатологии[65].

Египтяне не просто