Читать книгу - "В окружении - Павел Смолин"

Подавальщик сделал пометку в блокноте. Мотоциклы перекатили к следующему столбу.

С такой организацией они проходили метров триста-четыреста в час и бросали работу там, где заставал вечер. Значит, завтра продолжат с того же места.

Я посмотрел на лес по обе стороны дороги.

— Поехали обратно, — шепнул Дёмин, заметив моё лицо. — Пока ты им перерыв не назначил.

Горюнов слушал, приподнявшись на локте. Я нарисовал прутиком дорогу, наш путь и петлю ручья.

— Двадцать шесть бойцов выводим, Сомов, — напомнил лейтенант. — Ввяжемся — сядут на хвост. Мне с этими носилками наперегонки не бегать.

— Накроем их в стороне от маршрута. К ручью отойдём, дальше водой. След от лагеря уведу. Ночевать здесь не останемся.

— Ради пяти немцев?

— Ради линии тоже. Похожа на армейскую. Если нужную жилу перебить, у какого-нибудь штаба сутки уйдут, пока всё соберут. И бумаги у них должны быть.

Я наклонился ближе.

— Но главное — люди. Третий день от каждого куста шарахаются. Надо один раз показать, что немец тоже падает, если в него попасть. Дальше легче пойдёт.

Горюнов посмотрел на отдыхающих. Лёнька подтягивал ремень на лопате, чтобы не била по ногам.

— Добровольцы. Дёмин с тобой обязательно. Схему принесёшь, я посмотрю.

— Есть.

— И смотри мне там, Сомов. Без этого твоего… разгула.

— Никакого разгула, товарищ лейтенант. Так, суету навести охота.

— Чего навести?

— Суету. Это по-рязански. Мелкое беспокойство противнику.

— Суету… — Горюнов посмаковал слово. — Ну-ну. Наводи, только с головой.

2

Семнадцать человек стояли передо мной между соснами. Остальные в дозоре, возились с лейтенантом и ужином. Котелок за спинами попыхивал так убедительно, будто в нём варилось мясо.

— Немцев пятеро. Нас пойдёт семеро. Сделаем как надо — они и выстрелить не успеют. Но может выйти и не как надо. Кто сомневается — стоит на месте. Здесь тоже работа есть.

Жорка сглотнул.

— Потенциально — билет в один конец. Кто едет?

Первым шагнул Лёнька — так быстро, что качнулся и чуть было не сделал ещё шаг. Оба Лукашина вышли одновременно. Жорка зажмурился и резко шагнул, как в холодную воду.

За ними трое пограничников, среди них Сериков, тот самый, которому Дёмин ставил двойку за переползание. Никита молча переступил воображаемую черту и встал. На его лице ничего не изменилось.

Семён с самого начала стоял рядом со мной и разглядывал добровольцев, будто выбирал людей вместе со мной. Его перекличка не касалась.

— Дёмин, Семён, Лёнька, Никита, Сериков. И ты, Лукашин, с левой ссадиной.

Правый тут же возмутился:

— А я?

— Останешься при лейтенанте.

— Мы всегда вместе.

— Вот и поживите порознь для разнообразия. Если что, порода должна уцелеть.

Левый фыркнул. Правый посмотрел на него так, что захотелось поменять их местами.

— А я? — Жорка чуть не подпрыгнул.

Пост для него я придумал, пока он подпрыгивал.

— А ты в группе прикрытия отхода. Будешь лежать у ручья и охранять самое ценное, что у нас есть.

— Чего ценное?

— Меня. Когда я побегу.

Жорка уточнил, где лежать и куда смотреть. Пришлось объяснять всерьёз. Поставлю его с пограничником. И место хорошее: оба берега видно, самим есть куда уйти.

— Всё, посадка окончена. Остальные пассажиры едут следующим рейсом.

— Пассажиры? — Дёмин повернулся ко мне. — Это опять ваше, рязанское?

— Наше. Местами с пересадкой.

— После войны съезжу. Хочу посмотреть, что за Рязань такая. У нас оттуда писарь был — скучный мужик, на тебя совсем не похож.

— Штабная работа стандартизирует, — объяснил я.

Лёнька остался, когда остальные разошлись. Подтянул на боку сумку с перевязочным добром, которую дал санинструктор.

— Бинты возьму?

— Всё возьмёшь. И винтовку проверь.

— Так я уже.

— Ещё раз.

Он раскрыл затвор. Сериков присел рядом: первым выйти сумел приписник, а не он.

Горюнову я принёс схему до темноты. Он велел передвинуть место сбора подальше от дороги и спросил, кто будет смотреть за нашими спинами. Я показал Никитин сектор.

Лейтенант провёл ногтем по нарисованной линии отхода.

— Сколько времени дашь на сбор?

— По обстановке. Задерживаться не будем.

— Вот это запомни лучше всего.

3

Столб лёг в траву с глухим стуком. Из-под его комля вывернулся пласт мокрой земли, прошитый корнями шиповника. Изолятор щёлкнул, провод натянулся над кюветом и провис.

Сериков вытер лоб рукавом.

— Сам упал.

— Совсем сам, — согласился Дёмин. — Семь свидетелей.

Спил выдал бы нас сразу. А здесь подмыло край канавы, размокла земля, завалился столб. Мы только помогли. Лопату убрали, примятую траву расправили кое-как — хватит.

Дорога ныряла между двумя лесистыми горбами. По ней было хорошо видно в обе стороны, а за нашими спинами ложбина выводила к ручью. Я прошёл её ещё раз, запоминая коряги. У воды уже лежали Жорка с пограничником. СВТ смотрела куда положено.

— По нам с перепугу не пальни, — предупредил я.

Жорка обиделся молча, только сморщился.

На позиции вернулся, когда солнце только тронуло верхушки. Семён выбрал место сам и ждал, пока я подползу. Из-за корней ему открывались дорога и обе коляски, если машины встанут у обрыва. Дёмин залёг правее. Никиту я оставил на другом краю, чтобы видел и подход и наш тыл. Сериков держал дальний конец участка.

Лёнька с Лукашиным устроились на фланге возле густого орешника. От них до дороги было ближе всех.

Инструктаж занял минуту.

— Водителей снимаем сразу. Старшего в фуражке тоже. Того, с блокнотом, берём живым. Он у них все записывал, должен знать куда и зачем.

Дёмин по очереди показал людям их места. Я дождался, пока посмотрят все.

— Огонь по отмашке. До неё не стрелять, что бы ни случилось. Лёнька, Лукашин: ваша задача — закрыть им уход в лес. Лежать до команды «вперёд». Повтори.

— До «вперёд» лежим, — отчеканил Лёнька.

— Даже если немец побежит?

— Даже если побежит.

Лукашин кивнул вслед за ним. Я отвёл обоих на место и лёг выше по склону. Отсюда было видно всех, кроме Семёна.

Роса на рукавах начала сохнуть. По стволу мосинки добрался до мушки муравей, постоял, пошевелил усами. Я подождал, пока уйдёт сам.

Внизу часто дышал Лёнька. Он лежал как учили. Я сполз к нему, прижал плечо ладонью. Подождал, пока посмотрит.

— Носом. Медленнее.

Он втянул воздух, выдохнул. Ещё раз. Я убрал руку.

Прошёл час с лишним. Я