Читать книгу - "Фантастика 2026-215 - Александр Изотов"

Это была бросская вежливость при обращении к старшему, и взгляд Ульва сразу смягчился.

— Расскажи мне о себе, отец, — я чуть склонил голову, — Хочу услышать, с кем иду в последний бой.

То, что эта вылазка опасна, и многие из нас могут не вернуться назад, знали все. И даже Виол, судя по его хмурому взгляду, знал это. Тащиться в глубь Межемира, в логово самого могучего Тёмного Жреца на всей Тахасмии… Что может быть опаснее? Наверное, только поход к центру какой-нибудь магической зоны.

— Я — Ульв, — повторил старик, — Служил вождю Таиму, который был ещё до этого проклятого знахаря Волха… — тут седобородый сплюнул, но потом продолжил, — Царь Раздорожья… кхм, ещё отец царя Могуты… он спас мне жизнь, и я, с разрешения вождя, отдаю свой долг. Верно служил как отцу, так и сыну.

Я кивнул. И это я тоже понимал — у броссов есть свои понятия о долге, и один из них гласит, что спасённая жизнь стоит только жизни. К сожалению, с такими понятиями можно легко вот так остаться на службе на десятки лет.

— У тебя сильный дух, — сказал я, вспоминая его мощные атаки молотом.

— Ярость бросской крови, — пожал плечами старик, — Только и всего.

Я лишь в который раз удивился, на какие чудеса способна бросская кровь. Всякое видел, но такое ещё не встречал.

— А ты, сестра, тёплого камня тебе и твоим детям, что скажешь? — я обратился к бросске, легко узнав в ней дочь народа Огневиков.

— Я Инга. Моё предназначение — служить Могуте Раздорожскому. Так сказала Жерло, и Мать озвучила мне его волю.

Я кивнул.

Может, кому-то и показалось бы это глупым. Мало ли что нашептал там вулкан, и мало ли что почудилось предсказательнице.

Но, скорее всего, виной тому была неуёмность молодой девушки. Ни один бросс просто так к Жерлу с расспросами не полезет: «Слушай, а что мне делать вообще в этой жизни?» Вулкан, родивший всех броссов, всегда относился к ним, как к детям… В том смысле, что они, повзрослев и оторвавшись от своих корней, должны сами строить свою жизнь.

Но если некоторые дети так уж хотят, чтобы именно родители устроили их жизнь и указали путь, то родители, конечно же, не откажут.

Вот и эта Инга, скорее всего, искала себя, но не могла найти, и в силу горячего нрава пристала к Матери броссов с такой просьбой: «Ну, спроси у Жерла, что оно приготовило для меня⁈»

Ну, вулкан и напророчил ей по самое, как говорится, «не балуй». Теперь вот отдаёт свою молодую жизнь на служение чуждому царю Могуте Раздорожскому. И да, вполне может быть, что это служение и вправду приносит какую-то пользу броссам, и ведома эта польза только Жерлу.

— Владеешь огнём, — спросил я, чувствуя биение пламени в крови Инги. Не просто бросская кровь, а самый настоящий огонь, который может выйти наружу.

Вместо ответа бросска отступила в сторону, и остальные её спутники на всякий случай отошли подальше. Инга отвела обоюдоострое копьё за спину, чуть присела, а потом с диким криком крутанула орудием, смазав его в вихрь… И с её копья и вправду сорвался огненный вихрь, который пронёсся по поляне и, воткнувшись в поваленную ель, срезал с неё ветки. Ствол тут же задымился и занялся самым обычным огнём.

Кто-то сказал бы, что это огненная магия… Но я знал, что это та же самая бросская кровь, которая просто превратилась в чистое пламя. Апогей воинского искусства, когда ярость перетекает в физический мир и превращается в удар.

И там, где другой маг попадёт под действие защитного артефакта и не сможет создать заклинание, эта Инга спокойно пустит огненный вихрь. Но и как-то разнообразить свою технику, как тот же маг, Инга уже не сможет.

— Впечатляет, — я кивнул.

Дальше я шагнул к молодому, которому тоже явно не терпелось показать, что он умеет.

— Пологих троп тебе, брат.

— И тебе крепкого камня под ногой, — тут же выпалил бросс, — Я — Глеб! И я сам сбежал от Волха, когда тот поклонился Тьме… Не мог я смотреть, что он делает с нашим народом.

— Ушёл в Раздорожье?

Глеб махнул топорами.

— Да! А куда было идти? Сюда, в Хладоград? Где каждого бросса тупым считают?

— Странный всё же выбор, служить чужому царю.

— Я сюда шёл, думал, что царь пойдёт освобождать броссов от Волха! А пока дошёл, там уже ты шороху навёл, бросс Малуш… Так что служу царю, пока служится! Могу уйти, когда захочу, наш договор с царём такой. И пока Могута дружен с Бросскими Горами, я дружен с Могутой!

— В Бросских теперь спокойно, Волх побеждён. Можно вернуться.

Глеб сморщился.

— Тесные для меня Бросские, брат, вот что я понял! Я тоже мечтал стать, как и ты, избранником Хморока! — бросс кивнул, — Вот стану старым, как Ульв, что кости болеть начнут, так вернусь в Бросские Горы. Детишек нарожаю, внуков, и буду им о странствиях рассказывать.

— Помолчал бы, дуралей, — крякнул Ульв, — Ты у нас единственный, кто здесь по своей дурости.

— Так и что? Ингу вон огонь в Жерле сюда напророчил, а меня — огонь в моей крови! — Глеб подкинул топоры и с весёлой улыбкой поймал, — У всех нас — предназначение.

Седобородый только усмехнулся и цыкнул.

— Ну что, будешь смотреть, что я могу⁈ — Глеб чуть не подпрыгивал.

— Нет, — сказал я и подошёл к следующему.

Раздался хохот, и молодой бросс со злости прыгнул рубить ближайшую бедную сосну. Удары у него и вправду были мощные, и спустя пару мгновений дерево, которое было трудно обхватить вдвоём, с треском стало заваливаться.

Я же стоял и смотрел на мастера теней. Тот самый, который скрывал лицо под капюшоном и был одет в грязно-чёрный плащ. Это он метал в меня ножи и ловко скрывался в тени так, что даже Кутень его не учуял.

— Пусть тень Ушедшего хранит тебя, брат, — сказал я, легко узнав в этом броссе одного из Хранителей Храма Хморока.

— Верно служу тебе, Хморок, — тот вдруг снова опустился на колено.

Я вздохнул и честно сказал.

— Душа бога давно покинула меня, и я не знаю, где сейчас Хморок.

— Он — бог. Он