Читать книгу - "Фантастика 2026-215 - Александр Изотов"

— Ты вошёл в родные Бросские Горы, где после тебя тоже остались разрушения и смерть! И здесь, на севере, за тобой тянется след из опустошения! — Купава ткнула в ту сторону, где должна быть столица, — А Хладоград? Что его теперь ждёт⁈

Тут уже я не выдержал:

— Слушай сюда, вестница несправедливости! Я сражаюсь с Тёмными Жрецами, как могу! Я, что ли, виноват, что вы позволили им оплести паутиной всю Троецарию⁈ — я чуть было не ткнул пальцем в грудь Купавы, но подумал, что женское тело, даже у такой смелой охотницы, слишком пострадает. И удовлетворился лишь тем, что грозно качал пальцем перед её лицом.

— Я виноват, что Жрецы, словно нарывы, так вросли в тело страны, что вырывать их приходится с такой болью⁈ — продолжал я, — И я тоже не особо-то и рад, что мне приходится это делать! Чувствовать себя пешкой в руках богов, знаешь ли, не самое приятное ощущение!

— А разве я тебя обвиняю, бросс Малуш⁈ — Купава даже бровью не повела, — Просто ты так легко делишь мир на стороны! Твоя, моя, ещё чья-то!.. Кто организовал строительство и укрепление Камнелома после осады⁈ Кто помогал расчищать разрушенные в округе деревни⁈

Охотницу словно прорвало…

Она мне поведала о том, что Могута посылал людей в разрушенные заставы, чтобы отстраивать их. Принимал и кормил тех беженцев, которых я отсылал перед битвой, чтобы их не погрызли упыри.

Могута прикрыл Бросские горы с востока от лучевийских войск, быстро организовав поход из пострадавшего Камнелома. Он помогал броссам после восстания жестоких северных племён, и не просто пытался вести переговоры с бросской Матерью — все его послы везли с собой воду и еду, и всё это даром, чтобы броссы как можно быстрее оправились после разрушительной войны.

И всё это при том, что у границ самой Срединной Троецарии всё это время нервно дышит Межемир, который спит и видит, как бы разграбить богатые и плодородные земли. А с востока рычит Лучевия, которой не дали разгуляться в Бросских Горах.

И Могуте Раздорожскому всё время приходится держать войска на границах. Ему приходится капать на мозги южному Нереусу, чтобы он не расслаблялся.

Кстати, и сейчас, когда магические существа с севера собираются волнами опять накатывать на Хладоград, и волны беженцев хлынут на юг и восток… Могута уже везёт обозы сюда с едой и одеждой, чтобы люди не бежали от зверей в неизвестность.

Могута не будет воевать с магической зоной, потому что давно живёт в гармонии с природой. Царь позволит духам стихий оттеснить северную столицу к её древним границам, но при этом поможет людям столько, сколько сможет.

— Как думаешь, почему об этом думает только Могута⁈ — прорычала Купава, охрипнув от длинного монолога, — Почему из трёх царей только один пытается сохранить единое государство, пока другие заигрывают со всеми силами, со злыми и добрыми⁈

Мне нечего было на это ответить, потому что в какой-то степени Купава была права. Лидер на то и лидер, что видит дальше других… Любому срединному троецарцу, который сеет и пашет на своём поле, наплевать на беглых северных. И этот троецарец будет недоволен, что часть его пшеницы уходит этим самым северянам, чтобы они смогли укрепиться.

Но так же троецарец будет недоволен, когда хлынут орды захватчиков, которых не смогли остановить на севере. И обвинять в этом он будет опять же царя Могуту.

— У меня своя роль, — всё же сказал я, — У царя Могуты своя.

— О том я и говорю, — чуть успокоившись, прошептала Купава, — Роль, но не сторона!!! Только не говори, что у тебя своя сторона! Как же вы все надоели, философы новых времён! Есть в советниках у Могуты и такие, поверь… Те, которые из Совета Камня!

Купава расхохоталась:

— О, какие же они пели дифирамбы! Магия не имеет столицы, говорили они! Истинная магия не знает границ! Она не принадлежит только Троецарии! И царь Могута только выиграет, если всех талантливых магов отправит на Остров Магов! И все талантливые маги должны мечтать уплыть туда!

Я усмехнулся. Хорошо устроился Остров Магов, тут ничего не скажешь.

— А Могута быстро понял, что это путь в пропасть. Что Остров Магов желает блага только себе, только верховному магистру, возомнившему себя владыкой мира! А все эти философы, которые смешивают добро со злом, белое с чёрным, разглагольствуют о какой-то серой стороне, о каком-то нейтралитете! Они все помогают верховному магистру, но никак не Могуте!

— Ну, тут сложно поспорить, — улыбнулся я.

— Поэтому ты, бросс Малуш, либо за то, чтобы Троецария осталась, либо за то, чтобы она распалась! Зло — это когда завтра тысячи троецарцев останутся без крова, под градом вражеских стрел! Добро — когда они останутся жить! Третьего не дано, пойми!

— У твоего Могуты довольно ясное видение мира, — усмехнулся я, вспоминая, как мы, будучи Тёмными Жрецами, разрушали Империю.

Когда в умы людей вбиваешь мысль, что есть вещи более важные, чем собственная Империя, она начинает трещать по швам. Неважно, что это за вещи, они могут быть абстрактными, их нельзя потрогать или увидеть, но люди были готовы за это умирать.

Нам, Тёмным Жрецам, не было равных в насаждении ереси. Когда Орден Света уверовал, что защищаться с оружием — это насилие и грех — мы легко его разрушили. Когда жители Империи уверовали, что слушаться императора и защищать Империю — это несвобода — уже вскоре наши войска штурмовали столицу.

Поэтому я понимал, что делает Остров Магов… Делит мир, заставляя его воевать, и властвует над ним.

Да, Купава всё-таки была права. Третьего не дано.

— Даже если ты пришёл из другого мира, как нам и предсказал в своё время Виол… — тут Купава осеклась, потом отмахнулась, — Да неважно! Твоя Агата — жительница этого мира! Жительница Троецарии! Креона! Лука! Все те, кто тебе дороги, и ты же должен защитить их!

— Так, так, вестница хитрости, прошу без этого, — я примирительно поднял руки, — Я же сказал царю, что согласен. Но вот про предсказание Виола я услышал впервые.

— Ну, чего уж тут, раз я оговорилась… Оракулы царя Могуты часто записывают свои видения, потом вместе с толкователями толкуют. Бард, когда пришёл к царю Могуте, тоже потребовал их почитать. Что он хотел, написать ли какую оду или набраться вдохновения, я не знаю… Я