Читать книгу - "Фантастика 2026-215 - Александр Изотов"

надо отдать ожерелье? Просто если этот артефакт попадёт в ненужные руки, то…

— Не знаю, нужные ли это руки, — перебил я, слушая нарастающий плеск воды снаружи, — Но эти руки точно очень могучие, и лучше тебе при нём помалкивать.

А снаружи уже будто горная река шумела, причём всего в паре шагов от нашей сосны. Через несколько секунд внутрь протиснулся неказистый старичок, нечёсанный, с всклокоченной бородой, в дырявом ватнике. Увидев меня, он улыбнулся широченной улыбкой.

— Здравствуй, смертный! Как я рад, что ты ещё жив!

— Ну, здравствуй, Холодраг, — кивнул я, — Дай-ка догадаюсь, зачем пожаловал…

Глава 9

— И ты отдашь его мне… просто так⁈ — старик, сидя возле костра, заметно заволновался, и лицо бессмертного пошло рябью. Его неявная тень, которую бросал на ветви шалаша костёр, замерцала, превращаясь то в дракона, то в старика.

Мои спутники уже поняли, что это тоже необычный гость, и сидели смирно. Лея и кумотанец тихонько молились, хотя Холодраг внимания на них даже не обращал. Виол же с интересом наблюдал, жадно ловя каждое слово.

Старик дрожащими руками принял от меня ожерелье Вьюжары и судорожно сглотнул… Забавно было наблюдать, что влюблённое бессмертное существо волнуется так же, как и мы, обычные смертные.

— И ты не попросишь ничего взамен? — хрипло спросил старик, у которого в голосе сквозило мощное драконье рычание. Только он не угрожал, а всё так же просто волновался, вот и с трудом контролировал себя.

— Нет, мы же друзья, — я улыбнулся и кивнул ему, — Я всё равно знаю, что ты доставишь его истинной хозяйке. Ведь ты же хотел этого?

— Я… да! Да-а-а!!! Смертный, истинно! Я мечтал об этом тысячи лет! — Холодраг вскочил, рванулся прочь, и только и остались колебаться ветви у выхода. Внутрь ворвался сквозняк, едва не задувший костёр.

— Эээ, громада, — опомнился бард, — Что это было? Точнее, кто это был? Были…

— Это был Холодраг.

— Холодраг? А до этого…

— Вьюжара. Они, по сути, духи северной природы. Раньше на месте столицы, да и под ней тоже, была магическая зона, — терпеливо объяснил я, — Но люди постепенно отжимали земли у магических существ, уничтожая или изгоняя их дальше на север.

Виол наморщил и потёр лоб.

— Видит Маюн, у этого Холодрага и Вьюжары… эээ… чувства?

— Там всё сложно, — я усмехнулся, — Вьюжара, хозяйка бурь, на горе, а Холодраг, хозяин рек, у подножия. И этот водяной дракон… ну-у-у… примерно несколько тысяч лет набирается смелости признаться Вьюжаре в любви.

— И как?

— Ну, он посылает к ней смертных, чтоб они донесли до неё эту радостную весть. А они просто гибнут на склонах горы… Я, кстати, был одним из этих счастливчиков.

— Тысячи лет пытается признаться в любви? — не выдержала Лея.

— Ох, слёзы мне в печень! Ну кто бы мог подумать, как всё сложно у бессмертных, — улыбнулся Виол и покачал пальцем, — Не суди его строго, лиственная красавица. Когда в твоём распоряжении вечность и старость тебе не грозит, думаешь наверняка по-другому. Вот и этот Холодраг, видит Маюн, никуда не спешил… Но даже Вьюжаре, надо заметить, это уже надоело.

Я молча пожал плечами. Моё-то какое дело? Это теперь пусть они сами разбираются… Но, глядя на пламя костра, я подумал об Агате. Мы ведь тоже, если так подумать, до сих пор не разобрались в своих чувствах. И тоже вроде бы отвечаем друг другу взаимностью.

Смердящий свет! Да у нас-то как раз всё понятно… Времени нет! Оба скачем по континенту, пытаясь спасти мир от падения в бездну. В сравнении с двумя бессмертными, застывшими в стылой вечности, наши с Агатой смертные жизни просто мелькнут, как метеоры. На мгновение пересекутся в вечном звёздном небе и погаснут.

А может, бросить всё это? Вместе с Агатой хитростью улизнуть от царя Могуты, добраться до юга, где в беззаботном бардаке нас навряд ли кто найдёт. Да и зажить спокойно на берегу моря, построив дом.

Я с сомнением глянул на свои ладони. Мозолистые от топора, с ожогами от огненной магии, обветренные воздушной стихией… Неужели эти руки смогут возвести дом?

Это лишь в сказках уставший победивший воин опускает топор, чтобы жить в мире, который он добился. В мире, в котором он не умеет ничего, кроме как сражаться.

Да расщелину мне в душу! Уф-ф, что делает любовь с варварскими мозгами! Это уже не философия, а поэзия какая-то… То-то, чувствую, гудят мои бросские мозги!

Поморщившись, я спросил:

— Виол, когда Купава снова выйдет с тобой на… — договорить я не успел.

Потому что внутрь шалаша снова ворвался ветер, брызнувший ледяной водой, и посреди талого вихря опять возник неряшливый старик Холодраг.

— Смертный мой друг, только на тебя вся надежда! Мы же дружим, так ведь? Ты сам говорил, что это дружба!

— Да что случилось-то?

— А если она откажет⁈ — взволнованно спросил гость, снова плюхнувшись рядом с окончательно потухшим костром.

— Кто⁈ — не понял я.

— Вьюжара! А если она рассмеётся мне в лицо⁈ И скажет, что никогда не видела существа более нелепого, чем… более… чем я!

Старик затрясся мелкой дрожью, словно замёрз, стискивая в пальцах драгоценное ожерелье.

Я молча протянул ладонь и магией старательно раздул пламя. Всё же, в сырости на холодном севере без тепла долго не протянешь, а на мою ауру надежды было мало — могучие гости сдували её одним своим присутствием. Проходной двор какой-то, а не шалаш!

— Как там кикиморы? — вдруг спросил я.

— А?

— Твой новый народец, который должен был тебе служить верой и правдой.

— Ааа… Они теперь называют себя «воляжить». Освоили постройку шалашей, примерно вот таких же, — с заметной гордостью сказал Холодраг, показав на стены вокруг, — Кстати, скоро вылупится детёныш того существа, которое Всехжрать.

— Виола? — спросил я.

— А? — отозвался бард, не уловив смысла, — Моего существа?

— Да нет, — я отмахнулся, — Это мы так назвали страшное пещерное чудище, которое является самым настоящим кошмаром для любого мага. Виола! Рядом с ней невозможно колдовать.

— Хм-м, громада. Кажется, бросс осваивает чувство юмора? — прищурился бард.

— Смертные!!! — рявкнул Холодраг, и его тень будто бы заполнила на мгновение всё тесное пространство. Правда, старик тут же сдулся,