Читать книгу - "Смейся! 2 - Денис Ратманов"

делом Наташа закрылась, потом, словно напуганная улитка, высунувшая рожки, аккуратно прощупала Каролину: ноль агрессии и ноль претензий. Девушка повернула голову, молча встала, поставив чай на столик, подошла к Наташе и обняла ее, говоря:

— Мне так жаль! Господи, какой ужас. Почему ты ничего мне не сказала?

— Дед тебя не убил? — буркнула Наташа. — Извини, что заявила на них, просто я не могла иначе поступить.

— Да что ты такое говоришь? — воскликнула Каролина, отстраняясь. — Ты была моей гостьей, я пригласила отребье, мне и отвечать.

Помолчав немного, Каролина сказала:

— Дед, конечно, был в ярости. И в шоке. Но поорал и успокоился, узнав, что Юльку закрыли.

— Мордатую закрыли? — оживилась Наташа.

— Закрыли, — удовлетворенно улыбнулась Каролина, усаживаясь на место. — Ей есть восемнадцать, так что все, будет отвечать.

Подождав, пока молодежь обменяется новостями, Воеводина взяла слово:

— Наташенька, ты проходи, вот сюда присаживайся. — Она погладила шелковые подушки на полу рядом с собой.

Наташа не сдвинулась с места, потому что не верила своим ушам, глазам и ощущениям: люди, которые должны были винить ее во всех грехах, вдруг обнимаются, сочувствуют. Переступив через когнитивный диссонанс, Наташа прошла к столу, опустилась на подушки, хотела спросить, что говорят в универе, но ее опередила Воеводина:

— Наташа, ты извини, что я не вмешалась в ваше противостояние. Должна была понять, что происходит нечто страшное, но подумала — детские шалости.

— Что бы вы сделали? — проворчала Наташа. — Только хуже, они подумали бы, что я в фаворе, разозлились бы еще больше. Что вообще говорят? Интересно, насколько это все близко к истине.

Ответила Каролина:

— Что Саматов, Абоян и Елагин тебя заманили в съемную квартиру, чтобы изнасиловать. Это и правда так?

— И да, и нет, — сказала Наташа. — Дело было так…

Ей в который раз пришлось рассказать о травле на ровном месте, о том, что ее считали проституткой, и все, кроме Гинзбург и Людочки, спешили сделать ей гадость, уколоть, унизить, а особо усердствовал Саматов. Потом случилась клофелиновая вечеринка у Каролины, и появились фотографии…

— Вот сволочи! Я пойду свидетелем, — отчеканила Каролина. — Не побоюсь, времени не пожалею. Дед рассказал, что Юлька могла нас убить!

— Зачем она вообще это сделала? — удивилась Наташа. — Она-то в конфликте не участвовала.

— Непонятно! — развела руками Каролина. — Наверное, он ее подкупил или пообещал услугу. Ну, и меня она невзлюбила с самого начала, а тут такая возможность испортить праздник! То-то я думаю. Чего вдруг она сменила гнев на милость.

— Вам же сказали, что это не Саматов? — спросила Наташа. — Он просто баран, а затеял все Абоян.

— Да? — округлила глаза Каролина. — А зачем?

Наташа ответила:

— Ему не нравились казахи в массе и Саматов лично, и я не нравилась. Вот он и решил нас с Баем стравить и посмотреть, что будет, да заигрался.

— Но зачем? — спросила теперь уже Воеводина.

Наташа пожала плечами:

— Не знаю. Человек такой. Ему интересно тянуть за ниточки и смотреть, как дергаются марионетки.

Все это время Рассадина молча за нами наблюдала, расположившись в кресле и попивая травяной чай.

Воцарилось полуминутное молчание. Наташа воспользовалась им, порезала торт и выставила на стол, налила себе чаю. Когда стало ясно, что никто не станет ее отчитывать или позорить, волнение схлынуло, она будто бы вышла из густого тумана собственных переживаний и стала замечать детали. Например, что Рассадина покрасила волосы в однотонный блонд и вроде как помолодела, в квартире у нее порядок, от былого запустения не осталось и следа. Казалось, даже фотографии на стене заблестели и сделались ярче.

Отправив в рот кусочек торта, Наташа зажмурилась от удовольствия. Только сейчас она в полной сере ощутила вкус и насладилась им. Будто бы встреча с людьми, перед которыми она чувствовала себя виноватой, сняла какой-то блок, мешающий радоваться жизни. Все-таки Анна — святая женщина!

— Спасибо, — поблагодарила она Рассадину и, уловив ее удивление, добавила: — За то, что организовали эту встречу, я сама не решилась бы и мучилась.

Воеводина со звоном поставила чашку и пожаловалась:

— Впервые у меня такая ужасная группа! Как хорошо, что ее расформировали. Я сама отказалась бы учить их, если бы этого не сделали за меня.

— Группу расформировали? — спросила Наташа.

— Ну а как ты думала? Лютикова отчислили, и их осталось восемь, — она принялась загибать тонкие пальцы с бордовыми острыми ногтями, — Абояна с Саматовым закрыли в СИЗО, я ходатайствовала об их отчислении. Елагин пришел как ни в чем не бывало, но я объяснила, что лучше ему уйти. Ну и неприятный тип!

— Прийти, чтобы уйти, — с грустью вспомнила Наташа тему их занятий и поделилась подробностями: — Видели бы вы, как Елагин вел себя при задержании! Он обмочился. Феноменальный трус! И сразу же всех сдал, чтобы его выпустили.

Воеводина продолжила:

— Даже если он документы не заберет, жизни ему не будет, весь институт гудит. Ты документы забрала, и осталось четыре человека, все девушки, тем более, в другой мастерской освободились два места.

— И Ксюшу отчислили? — удивилась Наташа. — Но она могла быть ни при чем.

— А оказалась при чем, — зло бросила Каролина. — Кстати, ту бутылку дорогого шампанского я не выбросила. Как чувствовала, что она пригодится.

Надо будет спросить Евгения, как идут дела. Он обещал Саматова помариновать, чтобы проникся, и отпустить, а Абояна попытаться отправить по этапу или хотя бы поспособствовать тому, чтобы ему дали условный срок.

Наташа вспомнила, что говорил Евгений, и поделилась:

— Бутылка, кстати, как улика не годится. Нужна кровь, а клофелин выводится уже через сутки. Но как средство запугивания бутылка сработала, Юлька-то не знает, что это не улика, во всем призналась и уже оговорила Абояна, а Ксюша — и подругу, и Абояна. Так что ничего хорошего ему не светит.

— Меня радуют такие новости, — припечатала Воеводина и продолжила тему, на которую не договорила: — Итак, у меня в группе осталось четыре человека. Работать с таким составом нет никакого смысла, троих, Белову, Фехметзянову и Гинзбург распределили в мастерскую Князева, который первыми двумя дамами очень недоволен.

— Я тоже недовольна, — проворчала Каролина.

— Не волнуйся, это ненадолго, — уверила ее Марина Суреновна и посмотрела на Наташу.