Читать книгу - "РЕЙД - Борис Вячеславович Конофальский"

— Смотр закончился?

— Так точно, — отвечает Аким, старясь быть как можно более нейтральным. С одной стороны, он как бы понимает, что она хочет помочь, но и не сильно просит у неё помощи. Тем более ему не по душе, что женщина ещё и вмешивается в дела военные. Но он сдерживается.

— Прошу вас на стенд, — Розалия снова укладывает его в массажное кресло. Берёт его голову, чуть склоняет в сторону. — Сейчас уколю.

Потом руками наносит ему на шею гель, включает кресло. И так, чтобы другие пациенты кабинета не видели, вкладывает ему в руку что-то… Саблин сжимает это в ладони… кажется, это ключи от машины. И Пивоварова подтверждает его догадки.

— Машина стоит недалеко от дома нашего попа. Увидите сразу, — она продолжает: — Если сегодня, сейчас поедете, то уже к ночи будете на хуторе у дочери.

Она словно подгоняет его, и это Саблину не нравится.

— Сегодня у меня ещё дела есть.

— Я думала, что чем быстрее — тем лучше, — говорит Пивоварова. — Нам ждать… у нас на самом деле не так уж и много времени, — женщина так и лучится радушием, она говорит ему эти слова ласково, как и всем пациентам. Но любой уловил бы в её голосе за этой лаской и волевую настойчивость. Особенно после последнего её слова. — Понимаете? Мы рассчитывали, что вы сегодня будете на Антоновом хуторе, один, ну два дня у дочери и ещё один день на обратную дорогу. То есть дней через шесть вы уже отправитесь в путь.

Она определённо подгоняет его.

«Ишь ты… Всё уже посчитала, всю логистику спланировала! Прямо начштаба полка! — бабёнка однозначно стала его раздражать. Давит, зараза, без всякого стеснения. — Думает, раз дала деньги — значит, и командовать будет!».

Но прапорщик держит себя в руках и повторяет, не меняя тона:

— У меня ещё есть дела.

— Ну хорошо, — наконец соглашается Пивоварова. — Но имейте в виду, у нас мало времени. Груз… Ваш груз специфический… Вы должны это понимать.

«А я и понимаю. А ещё, в отличие от вас, дамочка, понимаю, что вот так вот взять и собраться за пару дней в дальний рейд невозможно. У меня даже ещё и товарищи в ватагу не подобраны. А ей надо, и всё… Вынь всё, да положь! Да, как есть, без подготовки, гони в болото, авось как-нибудь пронесёт, да Бог милует».

— Ладно, буду помнить, — нехотя соглашается Аким. Он поднимает руку и разглядывает ключи от машины. Ну а что там смотреть: электронный ключ и механический. На одном кольце. Впрочем, у него ключей нет. Ни от лодки, ни от квадроцикла. Он вспоминает, что от дома где-то были ключи. Но где они, только Насте известно. Прапорщик, кажется, ни разу ими не пользовался даже.

После массажа — он, кстати, действительно буквально перестал чувствовать шею и затылок — Саблин пошёл к дому главного станичного попа отца Алексея. Там и храм рядом, там много разных машин под навесами всегда стоит. Поп был человеком хлебосольным, к нему и из соседних поселений приезжали часто. В общем, машин там, как всегда, было много… Но машина Савченко…

Она тут была такой единственной.

«Енисей–100». Конечно, он видел эту машину. «Розалия… Вот бестолковая, из двух машин Савченко взяла самую большую, — Аким даже постеснялся подойти к огромной и мощной машине, — мотор у неё литра три, наверное!».

Взглянул и прошёл мимо; пройдя по улице, он остановился в тени здания и написал Ряжкину всего одно слово: «Дома?».

А тот ответил двумя:

«Дома. Заходи».

Анфиса сразу поставила мужчинам чашки для чая, а для Акима налила ещё и хороший стакан воды, человек же пришёл с жары, Саблин с удовольствием выпил прохладную воду.

— Может, чего покрепче? — предлагает Василий. — Только ты один, без меня, я на антибиотиках.

Но прапорщик только машет рукой: да не нужно.

— Ну, и как твой клещ?

— Нормально, температурю вот сижу… Где я его словил? Ума не приложу. Я же за улиткой, на «мельницу» ходил… Видно, на рогозе где-то был, а на меня, может, ветром снесло…

— Может, на островах где-то был?

— Ну, выходили на землю покурить, — признаётся Ряжкин.

Саблин разводит руками: ну так вот.

— Видно, там и подцепил, да не заметил, — потом из кармана армейских свободных брюк вытаскивает тряпицу, из неё достаёт пять серебряных слитков. — Ну всё, вроде со всеми рассчитался, — он подталкивает слитки по столу к Ряжкину.

И пока жена не появилась, Василий тут же хватает серебро и прячет его в карман. А хозяйка заходит в гостиную и говорит:

— Аким, а может каши желаешь? Каша хорошо распарилась, со шкварками, с луком.

— Спаси Бог, Анфиса, — он качает головой, — домой уже иду, жена заждалась — ворчать будет, что домой есть не шёл, а кусочничал по знакомым. Я вот чайку попью, — ему нужно поговорить с Ряжкиным, но Анфиса торчит тут, и Ряжкин это видит, понимает и заводит обычный для людей воинского дела разговор:

— Ну как смотр прошёл?

— Да нормально, чего там у нового подразделения смотреть — у нас всё новое. Только БТР у меня из ремонта. А так… — Аким беспечно машет рукой. — Там комполка всё больше третью сотню чихвостил, а мы так — рядом постояли чуток.

И так как Анфиса, не выдержав таких скучных разговоров, тут же покинула гостиную, Саблин, понизив голос, и говорит Ряжкину:

— Вася, а тут у меня опять одно дело намечается… Ты же сейчас свободен будешь… Может, сходишь со мною, мне радист будет нужен, — Аким это говорит Василию, и вдруг видит… вернее, не видит в глазах у того никакого интереса. Даже как будто наоборот, как будто прапорщик казаку что-то скучное предлагает, такое унылое, от которого тот не на собеседника смотрит, а в чашку себе заглядывает. И тут понимает Аким, что Васе всё это не нужно. И тогда он и говорит ему: — И цена будет такая же… Пятьдесят целковых.

Теперь Саблин думает, что Ряжкин спросит хоть, куда идти за такие деньги. Но казак всё ещё у себя в чашке что-то рассматривает. А потом и отвечает:

— Аким, слушай… Надысь Анфиска видала тебя у дома Савченко. Ты с бабою какой-то был, — Саблин хотел ему что-то сказать, но Василий упредил его жестом: — Я Анфисе сказал, чтобы рот про то даже не разевала, она у меня на этот счёт молодец… Ты за это не переживай. Но я-то сразу смекнул, что там дело не в бабе было. Что