Читать книгу - "РЕЙД - Борис Вячеславович Конофальский"

— Про насосы, про давление не забывай, не отключай, пусть и ночью качают; сегодня не нужно, а завтра-то сходи на участки, погляди кукурузу, тыквы… — напоминает Саблин, укладывая рядом с водительским креслом свой боевой дробовик с патронташем.

— Схожу, бать, — обещает сын.

Они прощаются, Аким садится в машину. Настя как узнала, что на машине поедут, так побежала переодеваться, теперь сидит рядом с ним. Она хорошо выглядит в новом ярком комбинезоне. Голова в красивом платке, новые серёжки в ушах привлекают глаз, сапоги красные по ноге до самого колена, перчатки в тон сапогам и платку, ещё и кобура с пистолетом на боку… Прапорщик жену такой нарядной уже много лет не видал. Конечно, в машине Савченко ей больше нравится, чем в лодке. Приоделась в поездку. Ну, оно и понятно, там родственники будут встречать. Олег и Наталья сзади. Тоже довольны, занялись кондиционерном и музыкой.

Юра помахал им рукой, и Аким поспешил покинуть улицу, пока соседи из домов не вышли.

⚘ ▪ ⚘ ▪ ⚘

А на Енисейском тракте хоть днём, хоть ночью пыль столбом. Машины бесконечным потоком идут и на восток, и на запад вдоль болота. Ночью их здесь даже больше, чем днём. С одиннадцати дня и до четырёх вечера температура уходит далеко за пятьдесят. Не всякие моторы с такой жарой справляются. И не у всех водителей в кабинах такие кондиционеры, как у Саблина. Вот и идут непрерывно фары за фарами по ночной прохладе. Свет их выхватывает из темноты жёлто-серые клубы. Саблин выруливает из Болотной на большую дорогу, сворачивает на восток и встраивается в непрерывный поток машин, получая свою порцию пыли. Но он только иногда включает дворники, чтобы смахнуть пыль с лобового стекла. В машине ею даже не пахнет. Тут отличные уплотнители, ни грязь, ни жара в салон не попадают.

«Ну что тут скажешь… Красота, а не машина. Конечно, в лодке было бы Насте с Наталкой тяжело».

— Бать, — говорит Олег, выглядывая с заднего дивана. — А когда ты дашь мне порулить?

— Как рассветёт, — отвечает Саблин. И улыбается. Ему и самому нравится управлять этой огромной, но такой послушной и лёгкой машиной.

— Ой, Олег, обожди, погоди, сынок, — язвит с соседнего сиденья Настасья, — дай папке порулить, он ещё и сам не наигрался.

— А сама-то чего цветёшь? — косится на жену Аким и усмехается. — Пустили её в дорогую машину… Ты погляди на неё, ещё и разоделась, как на бал в офицерскую столовую. Намылилась… Едет она… родственникам пыль в глаза пускать.

Но говорит он это без намёка на злобу, он косится на жену:

«Она ещё ничего такая… Красивая. А ведь бабкой скоро уже будет».

— Да, в кои веки раз оделась по-человечески! В гости же еду, — чуть с обидой говорит Настасья. — А то хорошую одежду покупаю, так и лежит ненадёванная. Вот сапоги… Гляди, — она поднимает ногу, — сколько лет лежат, а я их третий раз только надеваю. Иной раз думаю: купила их — так и не сношу, похороните меня в них.

— Ну как скажешь… В них так в них, — обещает ей Аким.

— А тебе меня лишь бы похоронить, — притворно злится жена. А Саблин лишь посмеивается и ничего ей на то не отвечает.

Дети смеются на заднем сиденье, слушая эту перепалку родителей. Так и ехали они навстречу встающему солнцу, пока совсем не рассвело, и тогда отец остановил машину на обочине.

— Олег, ну что, поведёшь?

— Да, бать, — сразу отозвался сын.

Саблин помог сыну настроить кресло и сам уселся на место жены, которая ушла к дочери.

— Передачи знаешь?

— Помню, бать.

— Сцепление резко не бросай, сильно на газ не дави, мотор очень мощный, аккуратно с ним. Сначала езжай прямо по обочине и, главное, не спеши.

— Понял, бать, — говорит Олег, сидя на водительском кресле.

⠀⠀

Глава 28

Ехали и вправду не спеша; даже когда через час Саблин сменил сына, всё равно гнать и обгонять большие грузовики в пыли не стал, поэтому свернули на север к Антонову хутору только к одиннадцати дня. Тут уже, хоть и дорога была похуже, но поехали побыстрее. Встречных машин почти не было, да и попутных тоже, никого обгонять было не нужно. Пыли было меньше, чем на большаке.

И вскоре барханы из жёлтых превратились в бурые — верный признак принесённой ветром красной пыльцы, признак близости болота. А затем появились сначала засаженные тыквой участки, а потом и дома поселения. Станица Болотная была небольшой и не очень богатой, а хутор… Вот, к примеру, если в Болотной был свой полк с шестью сотнями бойцов, то в Антоновом хуторе набиралась всего одна сотня для семнадцатого полка. Иной раз её использовали как отдельную или сводную сотню за номером сорок шесть. Насчитывалось на хуторе около ста пятидесяти бойцов, в общем, поселение было небольшим. И находилось оно на мысе, чуть уходящем в болото. С одной стороны, место нехорошее, но с другой стороны, земли под посадку было вдоволь, народу-то немного, а ещё улов в полцентнера весом был здесь делом обычным, Саблин про то неоднократно слыхал, да хоть от собственного зятя Андрея, и то было понятно, рыбаков-то здесь намного меньше, чем в других станицах. Чтобы наловить рыбы как следует, не нужно тащиться по болоту несколько часов.

Андрей встретил их во дворе… Понятно, таращил глаза, увидав машину, на которой приехали тесть с тёщей. Потом они с Олегом стали носить привезённые гостинцы в дом. Аким выгружал мешки и коробки, Андрей с Олегом носили. Настя с Натальей пошли в дом сразу.

«Домишко-то плюгавенький».

Забор, двор, курятник, сам дом… всё было бедным. Крыша из старых солнечных панелей… такое старьё уже и половины должной энергии не даёт. Когда гостинцы были перенесены в дом, Аким захлопнул дверь машины и пошёл с зятем к дому.

— Живёте вы, как я погляжу, хорошо, — с сарказмом заметил он, оглядывая двор.

— Так точно, товарищ прапорщик, живём хорошо, не бедствуем. — бодро отвечает Андрей. Он немного бравирует боевым лексиконом. И Саблин сразу понимает.

— Ты, что ли, в общество записался? — он останавливается у порога, не хочет, чтобы этот разговор слышали женщины. Об этом казаки меж собой без баб говорят. А то начнутся охи-вздохи.

— Так точно. Записался. На кошт поставлен. Теперь мне землю отрезают. Хорошую, недалеко от воды. На меня и электричество уже посчитали. В общем, без кукурузы не останемся.

Саблин кивает: это хорошо.