Читать книгу - "РЕЙД - Борис Вячеславович Конофальский"

болтать всякое. И про намечающийся рейд обязательно дружкам сообщит. И поэтому продолжает врать товарищу: — Надо кое-что там забрать.

— А ещё кто пойдёт? — интересуется Денис. — Вася?

— Нет, — говорит Саблин. — Вася отказался.

— Вася отказался? — удивляется Калмыков. — А чего?

— А-а… — Аким машет сигаретой. — Чего-то он там с Богом не договорился.

— С Богом? У-у-у… — Денис, видно, сразу понимает, о чём говорит прапорщик. — Это у него есть. А кого тогда на рацию возьмём?

— Вот и я думаю, не знаю пока; может, есть у тебя кто на примете?

— Ну, не знаю, — отвечает Калмыков. — Поговорю с взводным нашим радистом, может, ты его знаешь — Иван Кипчаков…

— Нет, не припоминаю, — отвечает Аким.

— Он радист вроде неплохой, — сообщает Калмыков. И добавляет, подумав: — Да, Иван знающий человек.

— А как рыбак? Как он в болоте, как с лодками, как с моторами — понимает в них? — интересуется прапорщик.

— Аким, а вот этого я не знаю, тут, на пристанях, вижу его редко, — признается прапорщику казак.

«Вот то-то и оно… Радист может быть хороший, а болота не знает. Посадишь на руль его, а он кочку проглядит, выдру не заметит, в поворот не уложится, да что угодно с неопытным человеком случиться может… Угробит лодку об камни вдали от людей… кукуй потом с ним в болоте. А может, и радист неплохой, и рыбак толковый, а человек так себе… Бывает и такое. Случись что, так кричать начнёт или приказов не слушать, считаться-рядится надумает в бою». В общем, подобрать человека в предприятие не просто. Саблин тушит окурок и вздыхает:

— Ну поговори, только лишнего не болтай; скажи, что идём на пару недель, скажи, что заплатят ему пятьдесят рублей, больше ничего не говори. А я вернусь через три дня, так сам с ним переговорю.

На том казаки и порешили.

⚘ ▪ ⚘ ▪ ⚘

А Настя к поездке подготовилась серьёзно. Аким, вставший в два часа утра, удивился, увидав, что кухня едва не наполовину заставлена мешками, банками и коробками. Он стал любопытствовать, чего это она там насобирала, стал заглядывать в мешки и коробки:

«Рогата жаба, она даже корм для кур берёт!»

В двух мешках были гранулы из смеси костяной муки, муки кукурузной и сушёной болотной амёбы. Тут же были и мешки с кукурузной мукой, и коробка яичного порошка, и сахар, и свежая тушёнка, несколько кругов кровяных и ливерных колбас, тюки с какими-то тряпками: простыни старые, что ли… Полотенца.

— А чего ты там лазишь-то? — жена уже тоже встала, теперь стоит в дверях и смотрит, как муж заглядывает в тюки и коробки.

— Ты что… всё это везти хочешь? — только и может произнести Саблин.

— Так ты сам сказал: бери что хочешь, — отвечает супруга.

«Сказал, сказал…Ну, машина у Савченко большая, должно всё влезть. А нет, так выложу что-нибудь».

Жена быстро соорудила ему завтрак, и Саблин, поев и сказав Олегу, чтобы снёс собранные гостинцы к воротам, сам пошёл за машиной.

Это правильно, что он не стал забирать машину вчера, теперь на улице ещё никого не было. Так что Аким спокойно открыл дверь и уселся на удивительно удобное водительское кресло. Посидел, привыкая и оглядывая салон, потом всё-таки завёл мотор.

Труннн… Звук низкий, мотор воркует где-то на грани слышимости.

Машина вздрогнула и тут же затихла, теперь двигатель вовсе не слышно, если бы не тахометр и подсветка приборного щитка, вообще можно бы подумать, что он заглох.

Аким усмехается. Он представляет глаза жены. Вот у неё вопросов-то будет. Первым делом, по своему обыкновению, его женщина начнёт пугаться и волноваться…

«Откуда это у тебя? А кто дал? А за что? А стоит сколько?».

Он так и ехал к дому, усмехаясь всякий раз, как только представлял себе лицо жены, увидавшей этот роскошный автомобиль.

Ну и что же? Ошибся он? Нет, конечно. Настя, услыхав, что он подъехал к дому, вышла вместе с Олегом, уже закутанная в КХЗ, и если сын с радостью тут же полез в машину, то жена остолбенела на несколько секунд, но её неспокойный характер не дал ей стоять без слов долго:

— Господи-и… Аким, ты где это взял?

Тут уже Саблин, на что уж человек был не смешливый, но не выдержал и засмеялся.

— Не боись… — отвечает он ей, посмеиваясь, — не украл.

— Аким! — почти кричит жена, и в этом слове вся гамма переживаний неспокойной женщины.

— Ну, ты же не хотела на лодке тащиться. Вот попросил лично для тебя. Дали на один раз.

Жена смотрит на него и не знает, верить или нет. Но тревога ещё её не отпустила.

— Батя! — из кабины выглядывает Олег. — А можно мне повести?

— Можно. Только сначала вещи в багажник перетащи, — отвечает Саблин и обращается к жене: — Париться тебе не придётся. КХЗ можешь снять, тут изоляция хорошая, а кондиционеры лучшие. Будешь до самого хутора ехать как генеральша.

А тут уже и Юра вышел, тоже удивляется машине, и Наталка выскочила.

— Ой, не знаю, — причитает Настасья. Она всё ещё ждёт какого-то подвоха от таких вот богатств.

Старший сын уже выгнал Олега с водительского кресла.

— Отец, — он говорит с уважением. Он поглаживает руль. Трогает кнопки. — Ну, ты вообще… Это тебе за что дали? Это навсегда? — у него горят глаза. Давно Саблин не видал у своего старшего горящих глаз. Конечно, всё это приятно и слышать, и видеть отцу, но и тут разум не покидает его, и он, подсаживая дочку в салон, говорит сыновьям:

— Дали прокатиться на один раз. Взял, потому что мать не любит лодок, иначе по болоту пошёл бы, так что вы особо не привыкайте. Давайте уже, носите вещи, а то будете её щупать, пока не рассветёт.

А ещё он хотел побыстрее уехать с улицы, пока соседи не вышли и не стали расспрашивать про диковинную для их улицы машину.

В общем, сыновья стали носить в машину приготовленные родителями для сестры гостинцы, а Настя усадила Наталку на заднее сиденье.

— Видишь, какую машину тебе папа нашёл? А то бы ехали в лодке.

— А я хочу в лодке, — отвечала дочь.

— Не дури! Нравится тебе весь день в КХЗ сидеть на жаре? Всё, сиди, кондиционер себе настрой сама, — мать закрыла дверь.

А сыновья уже перенесли все многочисленные мешки и коробки, уложили их в огромный багажник.

— Так, ты за домом следи, — давала наставления Настя. — Еду я тебе оставила… Там хлеб ещё тёплый, курица… Электричество без дела не транжирь.

— Да понятно, спасибо, ма… Приедете,