Читать книгу - "РЕЙД - Борис Вячеславович Конофальский"

Уже стемнело, и сын не сразу смог их пересчитать, а пересчитав, и говорит отцу:

— Спасибо, бать…

— А чего мне-то спасибо…? Ты же сам добыл…

⠀⠀

Глава 25

На стоянке перед зданием полка четыре машины, две из них штабные, а ещё и половины пятого нет. Штаб в это время должен быть закрыт, но не сегодня… В здании горят некоторые окна. Перед входом казаки в броне, курят. Похоже на день призыва. Только женщин с детьми нет. Значит, никого провожать не будут.

На хорошо освещённом плацу за зданием — суета, пылища и чад выхлопных газов. Мехводы, техники, водители, десятки больших и малых грузовиков, бронетехника, мощные квадроциклы миномётных расчётов. В общем, смотр.

Саня, заехав за Акимом ещё за час до назначенного времени, пока тот садился к нему на квадроцикл, сообщил:

— Я сейчас, когда выезжал, Павла Головко видал… Он сосед мой. Ну, ты знаешь… Паша при броне был.

— При броне? — удивляется Саблин. С чего это казаку третьей сотни быть сейчас при броне? — Он, что, в нашу сотню переписался?

А зам ему и поясняет:

— Да нет… У третьей сотни тоже смотр. Полковник на их сотника злой, чего-то он там натворил в последнем призыве… Паша говорит, сотника снимать будут. Вот им смотр и устраивают.

Аким слышал недавно на совещании, что из-за недосмотра третья сотня утратила кучу дорогого имущества. Об этом подсотенный Уваров говорил на совещании… Это дело, конечно, неприятное, и офицеров третьей сотни можно только пожалеть… Но Аким сразу подумал, что теперь его взводу командование полком уделит поменьше внимания… И то хорошо. Может, и не будет цепляться к отсутствию на смотре взводного БТРа.

Открылось здание в этот день раньше, чем обычно, и громоздкие и темные фигуры в пыльниках, в тяжёлой броне, во всех коридорах, в курилке… Скрепя сервомоторами и приводами, казаки заполняют помещение, болтая на ходу, идут мимо курилки в актовый зал, так как маленький буфет на такую прорву народа был, конечно, не рассчитан. Казаки рассаживались повзводно вокруг своих офицеров, все с оружием, с тактическими ранцами, патронташами и разгрузками, огромные, тяжёлые. Они, усевшись где придётся, откинув на спины шлемы, неизменно начинали курить. Ну а как… После построения курить уже нельзя — кто же в строю курит? — а стоять на смотре иной раз приходится целый час. В общем, курили впрок, а кондиционеры и воздухоочистители работали на полную мощность. Добавляли шума в общий гул. Сотники и взводные уже раздали последние ЦУ, и теперь казаки больше болтают между собой. То тут, то там неожиданно смеются — одни смеются, а соседи тут же интересуется, чего это там смешного было.

Сашка — волнуется он, что ли — прикуривает вторую сигарету от окурка первой. Смотрит на Акима и говорит:

— Быстрее бы уже, что ли…

— А чего тебе?

— Да надоело… Чего тут высиживать? Своих дел по горло.

И едва он это произносит, как в дверях актового зала появляется есаул Красников и кричит басом, так что слышно всем:

— Господа казаки, прошу на плац, строиться!

Все без спешки вышли на плац, построились. Саблин и Каштенков стояли, как положено командирам первого взвода, в самом начале построившейся сотни. Перед своими людьми.

С закрытыми створками шлема — это, видно, уже у него в крови — он чувствует себя спокойнее. Пыль, яркий свет прожекторов в глаза, резкие звуки — всё это словно отгорожено от него бронекостюмом. Это где-то там, а он тут — внутри. Саблин слышит в наушниках, как по СПВ переговариваются его казаки, зубоскалят, смеются. В строю болтать, конечно, нельзя, но Коротковича нет, никто их не одёрнет, а командиры полка когда ещё появятся, Бог их знает, так что пусть бойцы поболтают пока. А вот Саня молчит чего-то. Стоит рядом и молчит. Странно это.

«Не подвели бы только меня».

Впрочем, те неприятности, что могли случиться, уже случились. Из всех построившихся на плацу взводов, из четырёх взводов шестой сотни и трёх взводов третьей, БТРа не было только у него.

«Ну, бывает… БТР-то нам дали бэушный, после ремонта, что ж тут удивительного? Сразу поломку выявить не могли. Если полковник спросит — так и скажу. Только уж быстрее бы всё началось».

Ждать долго не пришлось. Появились отцы-атаманы. Сам полковник, его зам, начштаба, ещё три офицера, а с ними оба командира построенных сотен и их замы.

— К нам идут, — говорит кто-то из казаков.

— Ага, с нас начнут, — добавляет второй.

— Разговорчики закончили, — произносит Саблин.

Всё, смотр начался. Короткович — сам высокий, да ещё в броне он получается на полголовы выше командира полка — идёт с ним и что-то показывает рукой. Рассказывает начальству. Волошин понимающе кивает и этими кивками словно принимает сказанное сотником. Офицеры разглядывают построившихся казаков, выставленное на брезент перед строем оборудование и тяжёлое оружие. Ну, тут прицепиться особо не к чему, рации, РЭБы, взводные коммутаторы, офицерские планшеты — это всё новое, с заводов, гранатомёты и пулемёты тоже, личное оружие и броня у казаков по виду тоже в порядке. Грузовики и БТРы, всё тут, механики и стрелки готовы продемонстрировать полную боевую готовность машин, если начальство попросит.

Сам смотр, любой военный о том скажет, дело скорее показательное, на первый взгляд даже пустое. Но вот в процессе подготовки к любому смотру снимается масса самых разных вопросов и недочётов, до которых в обычных гарнизонных условиях руки командиров подразделений просто не доходят. Это факт. А ещё подготовка к смотру — самое время подтянуть и дисциплину в частях. Уж как водится.

Начали командиры с конца, с Четвёртого взвода, и пошли быстро, видно, у комполка и других офицеров никаких вопросов к нижним чинам и младшим офицерам не возникало. Полковник или начштаба перекидываются парой слов с командиром взвода: Вопросы, пожелания есть? Новая техника — нарекания?

Ответ взводного, комментарий от командира сотни. Всё им ясно, и отцы-атаманы идут дальше. Наконец добрались до Акима.

Короткевич не отлипал от полковника, так и нависал над ним, бубнил ему что-то без перерыва, и, кажется, тому это надоело, и он подходит к Акиму и протягивает ему руку:

— Здорово, Саблин.

— Здравия желаю! — отзывается Аким, откинув створки шлема, и аккуратно пожимает своей бронированной перчаткой пластиковую перчатку полковника. Он думает, что сейчас Волошин спросит у него про отсутствующий БТР, но тот вдруг спрашивает:

— А чего у тебя шлем-то старый?

Саблин не нашёлся, что ответить сразу, а