Читать книгу - "Девять хвостов бессмертного мастера. Том 7 - Джин Соул"

вдруг завопил Недопёсок так пронзительно, что оба высших лиса подскочили.

– Что с тобой? – испуганно спросил Ху Фэйцинь. – Тебя кто-то укусил?

Недопёсок, на радостях позабывший обо всём остальном, вдруг вспомнил, что явился он в мир смертных самовольно, нарушив приказ шисюна. Это был серьёзный проступок, почти лисопреступление. Сяоху как-то сунул нос в Небесное Дао и даже кое-что запомнил, потому что речь там шла о шисюне, раз уж он Небесный император. Что там полагалось делать? Недопёсок сморщился так, словно собирался плюнуть и побить рекорд плевания в длину: когда морщишься, вспоминается лучше. Вспомнив, он сейчас же изобразил всё в лучшем виде: плюхнулся на пузо, распластавшись, как меховой коврик, вытянул лапы в стороны и заверещал:

– Не вели казнить, вели миловать!

Оба высших лиса воззрились на него в совершеннейшем изумлении. Такого они ещё не видели. Конечно, меховым ковриком Недопёсок притворялся и до этого, но вопящий истошным голосом меховой коврик они видели впервые.

– Он спятил на радостях, – предположил Ху Вэй. – Недопёсок, что ты делаешь?

– Не мешай, – сварливо и сипло отозвался Сяоху, – не видишь, что я вымаливаю прощение?

– А… ну… – не нашёл, что ответить на это Ху Вэй. – Что?

– Я должен виниться и… э-э… испуведоваться, – с запинкой сказал Недопёсок.

– А ты в чём-то виноват? – осторожно спросил Ху Фэйцинь.

Недопёсок сказал, что он самовольно оставил лисий пост у клумбы с ростком семечка души, на который его назначил шисюн, за что ему полагается самое суровое наказание.

– С ростком? – прервал его Ху Фэйцинь взволнованно. – Ты сказал, с ростком?

Сяоху сказал, что семечко проросло, но пока непонятно, что из него вырастет.

– И ты оставил его без присмотра? – нахмурился Ху Вэй.

– Не, – помотал головой Недопёсок, – я к нему дракона приставил.

– Кого? – разом спросили лисы, не веря своим ушам.

Недопёсок вытащил драконий свисток и обстоятельно рассказал, как им пользоваться. Ху Вэй развеселился и предложил Ху Фэйциню в него посвистеть. Если вложить в свист духовные силы, то сюда слетятся все небесные звери. Ху Фэйцинь сердито пихнул его локтем в бок.

– Однако же, – нисколько не смутился Ху Вэй, – у Недопёска даже драконы на посылках. Фэйцинь, эта наглая чёрная морда у тебя однажды и трон отлисит, и глазом моргнуть не успеешь.

И Ху Фэйцинь, и Недопёсок поглядели на него неодобрительно. Ху Фэйцинь прекрасно знал, что Сяоху так не поступит, а Недопёсок был страшно возмущён, что на него возвели напраслину.

– Ну? – спросил Ху Вэй, обращаясь к Ху Фэйциню. – Что будем делать? Разве тебе не хочется поглядеть на росток души твоей матери?

Заниматься делами ему не хотелось, он бы предпочёл какую-нибудь лисью авантюру или, на худой конец, лисью вылазку – хотя бы и обратно на Небеса. Но Ху Фэйцинь, к его удивлению, отрицательно покачал головой.

– Нет, – сказал он, – я не должен вмешиваться. Было же сказано, что справиться с этим может только Сяоху. А вдруг моё вмешательство повлияет на семечко души? Разволнуюсь и духовные силы выплеснутся, что тогда? Нет, пусть этим, как и прежде, занимается Сяоху, а мы своими делами займёмся.

Ху Вэй старательно изобразил тибетскую лису, но пронять Ху Фэйциня кислой мордой не смог.

Недопёсок, видя, что казнить его никто не собирается, воспрянул духом и объявил, что возвращается на Небеса.

– Здесь я сделал всё что мог, – важно сказал он напоследок.

– Это уж точно, – протянул Ху Вэй, но и он не мог не признать, что Недопёсок сыграл свою роль: без него сидеть бы им в карте ещё один хорь знает сколько лет!

Недопёсок залез в духовную сферу и укатил. Ху Вэй, озорничая, заливисто посвистел ему вслед, распугав живность на три чжана вокруг. Ху Фэйцинь неодобрительно покачал головой: что за ребячество! Взрослый же лис, а ведёт себя ничуть не лучше Недопёска.

– Не всем же быть такими занудами, как ты, – нахально сказал на это Ху Вэй, и тем разговор и закончился.

[842] Легенда о Сивом Хоре

– Лучше бегом, – заметил Ху Фэйцинь, – не помешает лапы размять.

– Ты ещё не набегался, когда ловил ту треклятую старуху? – усмехнулся Ху Вэй.

Они поспорили немного, каким способом им добраться до места общего сбора – до дворца императора царства Вэнь. Ху Вэй считал, что нужно воспользоваться разломом миров или силами Тьмы, раз уж она способна открывать порталы куда угодно. Ху Фэйцинь же, наоборот, считал, что добираться нужно собственными силами: было у него предчувствие, что сделать следует именно так. Бай Э в споре не участвовал, предпочитая подрёмывать: ему-то какая разница, куда Ху Фэйцинь – туда и он.

– Так Владыка миров сказал, – напомнил Ху Фэйцинь.

– Сивый хорь надвое сказал, – сейчас же парировал Ху Вэй.

Ху Фэйцинь помолчал немного, обдумывая это утверждение, – и поинтересовался:

– Слушай, Ху Вэй, давно собирался спросить… Что это за сивый хорь такой? Лисы его нет-нет да помянут.

– А-а-а… – пространно отозвался Ху Вэй. – Так ты не слышал легенду о Сивом Хоре?

– Откуда бы я её слышал, если не родился лисом?

– Какой пробел в лисьем образовании! – деланно закатил глаза Ху Вэй. – Ругаешься и даже не знаешь, кого поминаешь недобрым словом!

– Я не ругаюсь, – возмущённо возразил Ху Фэйцинь.

– Я и говорю, – кивнул Ху Вэй, – пробел в лисьем образовании. Любая порядочная лиса умеет ругаться.

– Просто расскажи мне эту легенду, – потребовал Ху Фэйцинь, не желая выслушивать ехидные замечания Ху Вэя по поводу его лисьей необразованности.

И Ху Вэй рассказал.

В древние времена мир населяли первопредки. У каждого из живущих ныне существ был свой первопредок: и у людей, и у зверей, и у птиц, и даже у травы. Был среди них и лисопредок – Прародитель Лис, его ещё называли Великим Лисом. У хорьков тоже был первопредок – Сивый Хорь, которого называли так, потому что у него была не ореховая, а светлая шкурка, и он ею очень гордился. Первопредка людей кликали Пращуром. И у каждого из других первопредков тоже были свои имена.

Первопредки правили своими родами: Великий Лис – лисами, Сивый Хорь – хорьками, а Пращур – первыми людьми и всякой домашней живностью.

У Пращура было большое подворье, он разводил кур и каждый день лакомился вкусными яйцами.

Великому Лису тоже нравились свежие яйца, поэтому он иногда воровал яйца из курятника, но поскольку он никогда не брал больше, чем мог съесть, то Пращур делал вид, что не замечает пропажи яиц.

Сивый Хорь тоже любил куриные яйца, но когда воровал уже он, то нередко ронял и разбивал их или давил