Читать книгу - "Смейся! 2 - Денис Ратманов"

Все его послушались, выпили по глотку водки в медицинских целях.

— Неплохо бы отправить на экспертизу то, что вы пили без меня, — посоветовал Милый. — Не выбрасывайте бутылки.

— Какая экспертиза? — воскликнула Каролина. — Дед меня четвертует, если узнает, что мы тут чуть не померли! А если бы померли, поднял бы и четвертовал! Он у меня знаете какой, у-у-у!

«Чекист», — вспомнила Наташа утверждение Игоря.

Теперь стало понятно, что это было не обычное похмелье, ее просто выключило. И Игоря, возможно, выключило, а мордатая воспользовалась… Да нет, она его не дотащила бы в свое логово. И вообще, чего его оправдывать, когда все кончено? Путь хоть козочек пользует.

— Лина, — строгим голосом проговорила Олюшка, полицейский в юбке, — если вас всех выключили, может, это специально? Проверь, ничего ли не сперли.

Каролина бросилась проверять, на местах ли ценных вещи. Наташа предположила, что, раз видик на месте, ничего не вынесли. Так и оказалось.

До вечера наводили порядок на даче. Милый склеил вазу, слава богу, она развалилась только на две части. Все вычистили, вымыли, вынесли мусор, и отсюда Наташа поехала сразу в ресторан, Милый ее проводил, потому что у нее кружилась голова. Скорее, даже не ее провожал, а Игорька проведывал, но тот сегодня не работал.

А утром позвонил Пашка, вырвал прямо из сна и напомнил, что с эмпатией нужно быть осторожнее, словно почувствовал, блин! И снова стало гадко на душе, но Наташа убедила себя, что это пройдет, и она будет очень осторожной.

Глава 35

То, что не было начато

О, как же хотелось нажаловаться Пашке на Гуссмана и Саматова, и Фехметку, и Игоря. Но жаловаться — пережить всё заново, почувствовать себя униженной, вывернуть себя, как испачканное бельё, на всеобщее обозрение. Да и чем он поможет? Ну, приедет, и что? Морду Саматову набьёт? А может, и правда набьёт, Пашка послезавтра приезжает, и у него друзья крутые, взять того же Сашкиного Алекса. О, как хотелось, чтобы Бая отпинали и макнули мордой в унитаз, чтобы прочувствовал, каково это — быть слабым, когда пальцы сильного сжимаются на горле! Когда один против толпы.

Ну, отпинают Саматова, а дальше? А если гадёныш заявление напишет? Пашку и Алекса затаскают по ментовкам. Пашке-то не учиться в театральном, а Наташе тогда точно придётся уходить.

И с Гуссманом Пашка не поможет. Что он сделает? Скажет: «Дядя, ай-ай-ай»? Тут скорее к Рассадиной надо обращаться или у Воеводиной просить защиты. Так учеба в театральном превратилась в театр военных действий, Наташе хотелось не этого! Ей хотелось просто жить, играть, дружить. Что она делает не так? Она ведь никому не желала зла, а просто была собой, они же все летят на её огонь погреться, и стар, и млад.

Алтанбаевцы всей толпой. Хороший парень Тимофей. Режиссёр в театре, Гуссман и Лебедев. Даже Натка поначалу её ловила, как наркоманка.

И что делать? Всё время прятаться, не расплёскивать свой огонь, чётко дозировать эмоции, выдавать в определённых пропорциях, как в аптеке?

Так а жить как? Это ж жизнь, как в клетке. Лицемерие сплошное.

После разговора с Пашкой сон как рукой сняло. Наташа лежала на спине и пялилась на люстру с пожелтевшими висюльками. У Каролины она обнаружила себя в постели голой. Кто-то же её раздел! Или всё почти получилось, а потом её срубило и Игорь сбежал. Но если он пил то же самое, его тоже должно было выключить, но не так быстро. А может, у него резистентность к алкоголю, потому его не срубило, а сильно расслабило? К тому же он крупнее Наташи в два раза.

Понедельник, надо в институт, раньше она туда летела на крыльях вдохновения, а теперь идёт, как в киллхаус, уворачиваясь от нападок одногруппников, а теперь ещё и от Гуссмана надо прятаться — сегодня истекла неделя, которую он дал на раздумия. Тлела надежда, что он о ней забудет, но Наташа понимала, что каждому, каждому в лучшее верится.

Вот бы отмотать время к первому сентября! Она всё переиграла бы. Вела бы себя осторожно, ходила на цыпочках, излучала холод. Но ведь всё равно надо раскрываться во время репетиций, всё равно огонь прорвался бы и привлёк мотыльков. А получилось так, что это не мотыльки, а склизы, и ломятся к огню так, что стены сносят.

Как повернулось бы, не будь у неё эмпатии? Смогла бы она поступить в театральный? Слушали бы её песни? Пригласили бы рокеры на концерт? Обратил бы внимание Игорь? Перед глазами встала отвратительная сцена, как он носится по комнате, натягивая джинсы. Даже если бы не мордатая Юлька, ничего бы у них не получилось из-за Ольги. Так что Джулию можно поблагодарить.

Казалось, в душе свищут осенние ветры, закручивают пыль в опустевшем мире, где всё умерло после того, как Игорь сбежал к своей совершенной женщине. Хотелось съёжиться, накрыться одеялом и не вставать.

Да, есть совершенные женщины, гармонично сложенные, у Наташи же всегда чего-то не хватало, где-то она недотягивала. Ей такой совершенной не стать никогда.

«Другого полёта птица», — крутились в голове слова Милого, под них Наташа и уснула.

Ей снился кошмар, где за ней гонялась птица с головой Ольги, куда бы Наташа ни убегала, этот страшный сирин преследовал… Проснулась она под будильник, судорожно хватая воздух. Даже во сне покоя нет.

Собравшись, она поползла в институт, будто преодолевая сопротивление очень плотной среды. Только в метро сообразила, что поехала раньше и придётся слоняться по двору. Рассадина рассказывала, что от Воеводиной муж ушёл к молодой. Может, ей нажаловаться на Гуссмана? Вдруг у неё достаточно влияния, чтобы защитить её? Или Марина Суреновна не пойдёт против начальника и поднимет её на смех? Всё же Воеводина колючая и строгая, и не располагает к откровениям.

Представив, что обращается к Воеводиной с такой деликатной просьбой, Наташа дёрнулась всем телом.

Сперва надо дождаться реакции Гуссмана. Вдруг пронесёт?

При входе во двор института Наташу ждал сюрприз: Игорь и Милый, оба угрюмые и злые. И опять эта сцена с Джулией, бр-р-р. Наташа остановилась, думая, как избежать встречи с Игорем. Аж коленки затряслись. Пока думала, что делать и почему она ведёт себя так, будто в чём-то перед Игорем виновата, мимо медленно проехал белый «Мерседес» с чёрным верхом. Кабриолет! Наташа проводила чудо техники задумчивым взглядом. Каково же было её удивление, когда машина остановилась возле Игоря. Стекло опустилось.