Читать книгу - "Смейся! 2 - Денис Ратманов"

Обнявшись, девушки сидели в ванной и жаловались, жаловались на жизнь, плакали и снова жаловались. И с каждой слезинкой становилось легче. Вышли они, пошатываясь, с опухшими лицами. На душе было легко и пусто, но Наташа знала, это ненадолго. Стоит остаться наедине с собой, и вернется сцена, когда Игорь, переспав с другой, сделал вид, что Наташи нет, и позорно сбежал, чтобы не выяснять отношения.

Народ понемногу восстал, включил клипы. На диване сидели Лео и удивительно бодрый его брат Лев с такой же бодрой сестрой Каролины на коленях. Ксюхи и мордатой не было. Сообразив, что начудили и могут получить по лицу, они сбежали. Одноклассницы уползли домой. Одноклассники, охая и кряхтя, как деды, тоже собирались.

Олюшка, ворча, мыла посуду. Увидев Каролину, сказала:

— Зря вы Колючке дали шампанского, она теперь проснуться не может. Лежит, мычит, стонет.

— Так там было два глотка, — удивилась Каролина.

— Она еще ребенок, вот и расплющило, — тоном строгой училки сказала Олюшка, и «расплющило» звучало чужеродно.

Наташа решила помочь с уборкой, заглянула в гостиную и шарахнулась. Потому что Милый, зараза, никуда не уехал. Он, говнюк такой, остался, а его видеть было больно и стыдно. Развалившись в кресле, он игрался, складывая-раскладывая нож.

— Наташа. — Он вскочил и шагнул навстречу.

Наташа попятилась, замотав головой.

— Лина, ты бы посмотрела, что с сестрой, мне за нее страшно, — донеслось ворчание Олюшки, эта девушка работала круче вытрезвителя.

Милый встал с кресла, кивнул на него, Наташа помотала головой.

— Давай выйдем на два слова, — набрался смелости он.

Накинув куртки, они вышли на порог. Наташа с тоской смотрела на осиротевший навес, под которым недавно стоял стальной конь Игоря, а теперь там пустое место, как и она для него.

— Что, — пролепетала она. — Почему ты с ним не уехал?

— Не успел.

Милый попытался ее обнять, но она отшатнулась, готовая снова разреветься.

— Извини, — уронил он. — Странно все это, вообще на Игоря не похоже, он пьет, как слон, ему бутылка водки, как мне — рюмка.

— Если ты ищешь ему оправдания, не надо. Опоили бедненького, изнасиловали.

— Ты знаешь, мне кажется, что так и есть, — попытался оправдать приятеля Милый.

— Перекрестись, если кажется.

— Он не полез бы на эту Юльку. Он и вокруг тебя кругами ходил, не решался.

Наташа усмехнулась:

— Ну вот, решился. Как выпил, хватило смелости залезть на… на эту.

— Он не помнит ни черта! — повысил голос Милый, развернул Наташу к себе. — Я сейчас правду скажу, только не обижайся, ладно?

— Бей правой, любер, — горько бросила она и подставила щеку. — Какую надо? Правую, левую? Не осталось щек, куда хочешь, туда и… говори.

Ее хлестнуло чужой болью. Милому не хотелось ее обижать, ему было трудно говорить то, что он собрался, как трудно врачу озвучить смертельный диагноз.

— Извини, — сказала теперь уже Наташа. — Ты-то здесь при чем.

— У Игоря есть женщина, Ольга, — выдал он то, о чем Наташа догадывалась, но верить не хотела, покосился на нее и отступил на шаг.

Наташа стояла неподвижно, после того, что она увидела несколько часов назад, это были такие мелочи!

— Она режиссер с именем, — продолжил Милый.

— Ясно, — рассмеялась Наташа. — Теперь все ясно. Он содержанец у старухи с баблом. Господи, как мерзко-то.

— Нет, — произнес Милый, и в пустоте ее души его негодование отдалось глухой болью. — Ольга классная. Да, она старше, но… Все мечтают заполучить такую женщину, и Игорь ее любит. И она его любит. Но между ними двенадцать лет и ее холодный рассудок. Бывают женщины, которые живут рассудком. — Милый закурил вторую сигарету. — Все рассчитано, все по полочкам, а Игорек у нас парень горячий.

— Двенадцать лет! — Наташа закрыла лицо рукой.

Милый на нее разозлился так, словно был влюблен в эту Ольгу, и восстановить ее репутацию — дело чести.

— Стой здесь. Я сейчас.

Вернулся он с рюкзаком, достал кошелек и вынул оттуда черно-белую фотографию той самой Ольги. Вот теперь Наташа задохнулась от ревности. Женщина была совершенной. Брюнетка с каре, в черном платье без рукавов и причудливой шляпке, яркие губы, точеные скулы, идеальная линия подбородка — Ольга развернулась в полупрофиль, чтобы показать это. И шея, и плечи, и грудь — совершенны. Она сидела за столом, оперев голову на руку в кружевной перчатке, с сигаретой в ажурном мундштуке. Блоковская Таинственная Незнакомка, Наташа представляла ее именно такой.

— Ты тоже ее любишь, — проговорила Наташа с горечью в голосе.

Милый пожал плечами, убирая фотографию.

— Ее нельзя не любить, но она другого полета птица и моей никогда не станет. Теперь они с Игорем точно расстанутся, и мне за него страшно.

— Вот, значит, как, — вздохнула Наташа.

Она, выходит, еще и пакостница-захватчица, а истинная жертва — Ольга, к которой Игорь умчался бы, как только у них все произошло бы. А произошло не у них, и вовремя уехать не получилось.

У него там вон какая Снежная Королева, другого полета птица, а здесь она — горячая южанка, забавная погремушка.

— Спасибо, Саша. Правда, спасибо, я все поняла, теперь — никаких иллюзий.

— Мне жаль. Я не мог тебе ничего сказать, хотя это и неправильно, он мой друг.

— Да тебе весело, вообще ужас. Давай обнимемся, что ли, брат.

Милый испытал облегчение. Наверное, он ждал слез и проклятий.

Жаль иллюзий, но Наташа сама Игоря привязывала, ни в чем не разобравшись. Допривязывалась. И поделом. Ясно, что сама виновата, но все равно ее пожирали ревность и осознание, что она хуже этой красавицы-Ольги.

Вернулись они вместе с Милым, столкнувшись в проходе с Левушкой и сестрой Каролины, Наташа забыла ее имя.

В гостиной ревел пылесос — Лео помогал наводить порядок, Олюшка мыла посуду. Каролина сносила белье со второго этажа к стиральной машинке. В маленькой спальне стонала Колючка.

Милый насторожился и спросил:

— Каролина, с девочкой все в порядке? Зачем вы ее напоили?

— Я только пригубила, — отозвалась Колючка. — Три маленьких глотка.

Подумав немного, Милый выдал:

— Что вы пили после того, как я ушел? Это была редкостная паль! И хорошо, если не метиловый спирт! Быстро всем сделать по глотку алкашки, а то